Полководцы Древней Руси
Шрифт:
Но вот из стана показалась кучка всадников в блестевших на солнце доспехах, в круглых железных шлемах, над которыми колыхались пучки разноцветных перьев, и толпа вдруг отхлынула, злобно ворча. Это явились наконец печенежские старейшины, чтобы властью своею исторгнуть посольство из рук народа. Лют вторично за сегодняшний день возблагодарил богов за спасение от верной смерти. Сколь дики и свирепы печенеги!..
Мимо расступившихся печенегов, которые продолжали угрожающе размахивать оружием, но больше не кричали из уважения к своим старейшинам, посольство проследовало к белому шатру вождя; старейшины
Обитатель шатра оказался тучным белолицым мужчиной. Волосы у него были светлые, необычные для степняков, а жирные плечи туго обтягивал полосатый шелковый халат. Если бы не железный шлем с перьями и не кривой меч, заткнутый за серебряный пояс, печенежского вождя можно было принять за купца; похожие купцы приезжали в Киев с персидскими товарами. Вождь возлегал на горе подушек. Возле него сидели на корточках старейшины, а позади застыли свирепого вида телохранители с обнаженными мечами.
Дружинники внесли подносы с дарами князя Святослава и, поставив их к ногам вождя, тихо отошли за спину Люта Свенельдовича.
Вождь печенегов скользнул равнодушным взглядом по связкам дорогих мехов, по серебряным слиткам-гривнам, по золотым и серебряным чашам. Его внимание привлекло лишь оружие: островерхий русский шлем, кольчуга с железными панцирными пластинками на груди, обоюдоострый прямой меч. Вождь шевельнул короткими толстыми пальцами. Подскочившие телохранители уволокли оружие в глубину шатра. Остальные дары расхватали старейшины.
Вождь молча выслушал посольскую речь, потом перевод этой речи на печенежский язык и что-то шепнул невзрачному старичку в длинной черной одежде, сидевшему рядом с ложем. Старичок проворно вскочил на ноги, шагнул к послам и заговорил на языке славян:
— Великий князь из рода Ватана приветствует посла князя Святослава. Речь посла выслушана и дошла до сердца великого князя. Хазары такие же враги печенегам, как и руссам. Но поход может решить только совет великих князей, чьи люди и стада кочуют по сию сторону Днепра. Ждите их слова. В юрте, куда вас проводят, вы найдете пищу для тела и безопасность…
Послы, кланяясь, попятились к выходу из шатра. Великий печенежский князь по-прежнему сидел неподвижно, как истукан, и взгляд его был устремлен вверх, к круглому отверстию, через которое виднелось голубое небо…
Долгое ожидание утомляет не меньше, чем бесплодная погоня. А среди чужих, неприветливых людей, в душном полумраке незнакомого жилища ожидание поистине иссушает душу и тело.
Три недели Лют и его спутники видели только бурый войлок юрты, тусклое пламя очага да хищные наконечники копий печенежской стражи, которые покачивались у входа. Часы сливались в непрерывную сонную череду, и лишь нити солнечных лучей, пробивавшиеся сквозь дыры в обшивке юрты, возвещали о наступлении нового дня. Вечером молчаливые печенежские воины вволакивали в юрту большой медный котел с вареной бараниной, вносили бурдюки с водой и кобыльим молоком — еду и питье на следующий день. И только ночью, в полной темноте, послов выводили на прогулку в дальний угол печенежского стана. За три недели сидення послы не узнали о жизни печенегов больше того, что увидели в первый день.
Но все на свете имеет конец. Пришел день, когда посольство снова повели в белый шатер. Трехнедельное ожидание завершилось
— Великие князья из родов Ватана, Куэля, Майну и Ипая пришли к согласному решению воевать с хазарами. Пусть князь Святослав начнет, а печенеги поспешат к хазарским границам из тех мест, где их застанет известие о походе. Да погибнут наши общие враги!
Князь Святослав ждал возвращения посольства с нетерпением и тревогой. На последнем пороге обиднее всего споткнуться. До сих пор все удавалось без труда. Не предвещает ли затянувшаяся полоса везенья неожиданную неудачу?
Может быть, именно от этого нетерпенья и от этой тревоги Святослав часто уезжал из стана, с немногими людьми уединялся в березовых рощах или на берегах лесных озер, подолгу размягченно беседовал с ними, изменяя своему обычному немногословию. Гридни-телохранители затаив дыхание слушали князя, и перед ними разворачивались немыслимые дали.
Однажды, остановившись на берегу коричневого от торфа лесного озерка, князь Святослав сказал:
— Больше всего воду люблю. Чтобы много было воды, без конца и без края. В Днепре воды много. В Оке, реке вятичей, тоже. Но та вода бегучая, неласковая. А вот здесь вода стоячая, спокойная, но темная, будто ночь. До теплого моря хочу дойти, до синей воды, где плавали ладьи Олега Вещего и отца моего Игоря Старого. И не гостем мимоезжим хочу побывать на море, но стать на берегах его крепко…
Слова князя быстро разошлись по дружине, и воины заговорили о походе к теплому морю. Возвратившееся от печенегов посольство напомнило о таком же посольстве князя Игоря, которое положило начало совместному походу на Царьград. Волхвы искали и без конца находили добрые предзнаменования. Нетерпение охватывало воинов. Все ждали следующей весны…
Весна 965 года выдалась ранней и дружной. Быстрее обычного очистились от льда реки. По большой воде илКиева и Новгорода в землю вятичей приплыло много новых ладей с воями, оружием, припасами. Войско множилось на глазах, и уже не хватало княжих мужей, чтобы ставить старшими над сотнями. Печенеги, раньше обычного откочевавшие с приморских пастбищ, пригнали тысячные табуны коней. В конные дружины князь Святослав звал всех, кто умел держаться в седле, невзирая на род и достаток. До позднего вечера па приокских лугах и лесных полянах слышался конский топот, ржание, звон оружия, повелительные выкрики десятников и сотников: новые дружинники приучались к ратному строю.
Крепкие заставы перегородили тропы и дороги, чтобы на Волгу, в хазарские владения, не проскользнул ни конный, ни пеший, чтобы хазары не узнали о готовности русского войска. Когда наступит время, князь Святослав сам объявит о походе. А пока пусть нежатся в покое и неведенье хазарские правители, пусть пересчитывают жирную десятину с торговых караванов! Внезапным весенним громом будет для них поход князя Святослава!
На исходе мая, в канун змеиных свадеб, наступил долгожданный день. Князь Святослав напутствовал гонца, который отправлялся к хазарскому царю: