Портрет тирана
Шрифт:
Нелогично? Возможно. Зато гениально! Отныне можно, должно хватать всех — и тех, кто не выполняет, и тех, кто перевыполняет. И — соответствующая резолюция пленума. В ней с прискорбием отмечается пассивность ряда органов промышленности, осуждаются попытки тормозить дело выявления и разоблачения «троцкистских диверсантов» (намек на покойного Серго, у которого накануне самоубийства забрали всех его замов и всех начальников главков). НКВД старается, старается, пота своего и самой крови (чужой) не жалеет, а в промышленности и на транспорте не проявляют нужной партии активности и инициативы.
Террор получил третье после убийства Кирова ускорение. Пленум открыл все шлюзы. До конца.
Десять дней
…Бухарин пытается высказать сомнение в правильности действий НКВД. Его обрывают грубыми репликами из зала.
Бухарин пытается доказать свою невиновность.
— Если ты невиновен, докажи это в тюремной камере!
Бухарин не в силах сдержать слез…
— Расстрелять предателя! В тюрьму его!
Смертников увели из зала, а за дверью их бережно (помните пожелание Ленина?) подхватила тюремная стража.
За отверженных пытались вступиться другие смертники — Постышев, Рудзутак, Эйхе, Чубарь… Но Сталин не склонен был поощрять самодеятельность в этом клубе самоубийц. Он, как всегда, знал о намерениях оппонентов. Значит, забойщиком у них будет Постышев? Что ж, подрежем ему крылышки. Кампанию дискредитации Киевского обкома и Украинского ЦК Сталин начал еще в январе. Постышев совмещал посты первого секретаря обкома и второго секретаря ЦК КПУ. В Киев выехал Каганович. Сталинский эмиссар сумел освободить Постышева от обременительного Киевского поста. Три недели февраля Органы вылавливали сотрудников Постышева на Украине, под улюлюканье «Правды», навешивавшей троцкистские ярлыки на десятки имен, не исключая старых ленинцев.
Разве мог отказать себе Сталин в удовольствии поиграть в кошки-мышки? Все обсуждают будущую жертву, Хозяин же снисходителен и добр. Нельзя же так, сразу на дыбу… Может, человек одумается, покается…
А топор уже навострен.
Главный лицедей не забыл бросить на стол свои постоянные козыри — он напомнил о партийной дисциплине, призвал к единству рядов перед лицом опасности… Генсек сумел развить в котле такое давление, что группа Постышева растерялась. Стекло оказалось прозрачным, слишком хрупким, оно лопнуло и рассыпалось. Звон осколков поглотил грохот чугунных болванок, сброшенных генсеком на головы дерзких. Подручные били «отступников» и «примиренцев» без роздыха.
Совсем как в тюремной камере, где кучка наглых и сплоченных уголовников держит в цепких лапах толпу разрозненных фраеров. Эта параллель будет сопровождать нас на всем тяжком пути изучения сталинщины.
Пришла пора перестраивать порядки ударной армии — НКВД. Прежде всего — убрать Генриха Ягоду. На пленуме ЦК Сталин обвинил его в ряде упущений. За этим обычно следовали так называемые «оргвыводы». Они не заставили себя ждать: Генрих Ягода назначен наркомом почты и телеграфа.
Ежов в нужный час будет перемещен в наркомат водного транспорта. Берию Хозяин наоборот возвысит до члена ПБ, лишив непосредственного руководства Органами. Какую цель он преследовал? Наметив очередную жертву из видных подручных, Сталин не мог вот так, сразу, бросить вчерашнего фаворита в подвал. В нем странным образом уживались такие противоположные черты характера как авантюризм и осмотрительность, дерзость апаша и трусость битого лавочника.
Трусость, чрезмерная осторожность не покидали Сталина даже в годы могущества. Они явились причиной
Ягода не просто много знал, он участвовал. Точно определить долю его участия в смерти (убийстве?) Дзержинского, Фрунзе, Менжинского, Кирова, Горького, Куйбышева трудно, недостаточно вчитаться в его показания на процессе 1938 года, чтобы представить роль сталинского наркома в политических убийствах, осуществленных Хозяином.
Через две недели после пленума ЦК, 18 марта 1937 года, заместитель наркома внутренних дел Николай Ежов уже клеймил «изменника» Ягоду. Об аресте Генриха Ягоды будет объявлено только 3 апреля. Генеральный комиссар госбезопасности Ежов станет наркомом лишь 5 апреля, а «разоблачение» Ягоды разыграно 18 марта. Воистину — правительство великой державы при Сталине уподобилось кучке парализованных кроликов в клетке, попавшей в руки пьяного сторожа зверинца. Я не карикатурист и с легким сердцем дарю эту тему художникам.
Итак, уже в марте клеймили Ягоду. Клеймили как… уголовника, как «перерожденца». Изумленные сотрудники бывшего наркома узнали, что он с 1907 года служил в царской охранке, а после революции был завербован немецкой разведкой. (Сталин, слепив эту провокацию, неужели не знал, что в 1907 году Ягоде было десять лет? Знал, конечно. Но самодержец знал и другое: они, народ то есть, слопают!) Кто-то пустил — весьма кстати — слух, будто Ягоду взяли прямо на аэродроме с чемоданом золота. Он готовился к побегу за границу, но славные чекисты и т. д. (Интересно, у них там на Лубянке специальный сектор был или слухи сочиняли в нерабочие часы активисты-провокаторы?..)
После ареста Ягоды обнаружили «гнездо изменников» в самом сердце Органов. Пришлось Сталину арестовать и уничтожить почти всех ответственных работников НКВД. Так богатая модница каждый сезон меняет свой гардероб. А старые вещи выбрасывает.
Напрашивается вывод: если штаб Ягоды оказался вредительским, то следует пересмотреть дела, состряпанные им. Но у Сталина была своя, особая логика, простому смертному ее не постичь.
Александр Орлов сообщает о казнях бывших сотрудников Ягоды, о многих самоубийствах. Сомневаюсь в последнем. Два-три случая на многотысячный корпус центрального аппарата — это не явление. Ни один лубянский чин так легко из жизни не уйдет: для этого надобно мужеством обладать и душевной твердостью. Где им, убогим, его взять-занять.
Бригада Ежова и года не поработала, как подоспел юбилей — 30 декабря 1937 года ВЧК-ОГПУ-НКВД исполнилось двадцать лет. Им, старателям-корчевателям, — статьи и книги, стихи и песни, ордена и слава. И торжественное собрание в Большом театре, с почетным президиумом в составе Политбюро, с докладом Микояна, после которого Ежову следовало срочно выдать нимб золотой и крылья белые.
Сталин в театр не явился, он умел соблюдать дистанцию. Но днем он дал закрытый обед для руководителей Органов. Он даже сфотографировался рядом с наркомом. Ежов-дитя сидит на стуле и умильно смотрит, снизу вверх, на стоящего сзади Хозяина. Сталин наклонился к «любимцу советского народа» и дарит его одной из своих дежурных отеческих улыбок…
ВЧК зародилось в конце 1917 года. За двадцать лет дитя революции подросло, созрело и под неусыпным попечительством генсека превратилось в наемного палача своей матери.
По заведенному в ПБ обычаю, каждый член бюро курировал определенную сферу жизни государства. Сказать, что Сталин курировал Органы, значит не сказать ничего. Он занимался ими постоянно, ни на миг не упуская из поля зрения действий наркома и его помощников.
В расстрельные годы Органы стали основным инструментом сталинской политики, если то, что он творил, еще можно именовать политикой. Дни и ночи его протекали в трудах и заботах о единстве партии и высшей справедливости.