Последний дракон
Шрифт:
Она сразу сама поняла, что натворила, чтобы осознать это, ей не нужно было слышать общий вздох изумленного народа и начавшуюся тотчас же волну шепота. Теперь то, что раньше было только слухом, — то, что она не только советник королю, подтвердилось. Ни Эфрайон, ни генерал не бросились на защиту короля с такой готовностью, даже стража только сейчас начала стрелять. Ясветр посмотрел ей в глаза, и она увидела в них понимание, а он прочел в ее взгляде сожаление и беспокойство.
Гиброн повернулся с ухмылкой к барону Толчину:
— Я же говорил! Они любовники!
Толчин смотрел на драму, разворачивающуюся у всех на глазах на возвышении.
— Да, — пробормотал он, — ты был прав, хотя жаль это признавать.
Пальцы Эвирайи сомкнулись на плече Мезора, и он почувствовал, как ее длинные ногти впиваются в тело через плотную ткань туники.
— Мезор… — прошептала она.
— Я вижу, миледи, — спокойно ответил он, — это наш… ваш шанс.
Стражники положили новые стрелы на тетивы луков, но король жестом остановил их.
— Отставить! Это не нападение!
Он повернулся к генералу, который, тяжело дыша, поднялся на возвышение, подобрал мешок, открыл его, повозившись с завязками большими непослушными пальцами, вытащил мятый сверток ткани и, не разворачивая, протянул королю, заметив, что на пальцах остались крупинки засохшей крови.
Ясветр быстро развернул и осмотрел измятый сверток. Это было детское платье, изорванное в клочья и покрытое засохшими пятнами крови так, что невозможно было разобрать, какого оно было цвета. Над поляной повисла тишина, слышался только отдаленный шепоток вдали, там, где люди, стоящие слишком далеко, чтобы разглядеть содержимое мешка, расспрашивали о нем стоящих ближе.
Ясветр всматривался в листву дерева.
— Покажись! — выкрикнул он. — Тебя никто не тронет.
Виллен снова шагнул на ветку, на этот раз показавшись целиком. То, что он охотник с севера, теперь было очевидно, и по поляне прокатился шепоток.
— Северянин, — пробормотал Гиброн, обращаясь к Эссель, — можно было догадаться. Только они на такое способны.
Виллен крепко держался обеими руками за ветки и надеялся, что никто не заметит, как дрожат его колени. Ему стоило больших усилий бросить камень ровно на столько, на сколько требовалось. Голос его, однако, не задрожал, когда он заговорил.
— Ты знаешь нас, король Ясветр, — сказал Виллен. — Короли, что были до тебя, знали нас. Мы никогда еще не просили о помощи, но сейчас мы просим. Мы требуем мести! Наш ребенок был убит — это война!
Толпа отреагировала недоверчивым гулом и замерла в ожидании ответа короля.
— Не говори мне о войне. Кто убийцы?
— Фандорцы, — громко, так, чтобы слышали все, объявил Виллен, — они добрались до наших берегов и убили ребенка!
В глубине толпы раздались редкие смешки, но этого было достаточно для того, чтобы разозлить охотника.
— Слушайте! — закричал он. — Я говорю правду! Мы видели утром фандорскую рыбацкую лодку в море, а несколько часов спустя мы нашли девочку на берегу, убитую, причем так, как только у варваров поднимется рука!
Раздались крики недоверия.
— Ты тоже не веришь мне, как твой народ, король Ясветр? Ты ведь сам из народа! В отличие от королевской семьи, ты знаешь разницу между правдой и ложью! Я говорю правду. Если решишь над этим посмеяться, фандорцы могут стать не единственными врагами Симбалии!
Это заявление было настолько близко к измене, что генерал и Эфрайон, стоящие рядом, переглянулись.
— Я-то надеялся, он один такой, — сказал генерал, — но, заявляя подобное, он показывает, что это все очень серьезно.
Эфрайон печально покачал головой.
— Снова начинается, — сказал он, — старая вражда между Северным Пределом и Надлесьем.
— Мы знаем, что фандорские фермеры и рыбаки всегда нам завидовали, — сказал барон Толчин жене, — но не могли же они дойти до такого?
— Глупости, — ответила Алора, — как им могло прийти в голову напасть на нас и еще надеяться на победу?
Виллен больше не обращал внимания на толпу.
— Пойми меня, Ясветр, — говорил он, — мы, охотники севера, требуем мести фандорцам! Через три дня я вернусь за ответом. Если правосудие не свершится, поставок с севера больше не будет!
Услышав это, барон Толчин сжал кулаки:
— Они не посмеют!
— Думаю, посмеют, — сказала его жена.
— Мы слышали твои условия, — громко сказал Ясветр. — Почему бы тебе не остаться, чтобы дождаться нашего решения?
— Вы нас снова недооцениваете, — ответил Виллен, — мы не оставим заложника. Если я не вернусь к своему спутнику до темноты, он отправится домой, и мы разорвем связи с вами.
— Мы рассмотрим твои требования и сообщим о своем решении, — сказал Ясветр. Затем он повернулся к стражникам, которые стояли с луками наизготове: — Пусть он уходит свободно.
Виллен кивнул и беззвучно исчез в листве. Было по-прежнему тихо. Ясветр все еще держал в руках мятую окровавленную тряпку, которая была когда-то детским платьем. Затем он положил кусок материи на край платформы, подошел к Кайерту и тихим голосом с ним заговорил.
Толпа внезапно загудела. Керия слышала обрывки разговоров.
— Они там, на севере, всегда были не в себе…
— Зачем фандорцам такое делать?
Ясветр поднял руку. Когда стало тихо, он заговорил:
— Ввиду обстоятельств, принц Кайерт согласился на сокращение церемонии. Он назначается верховным командующим всадников ветра.