Потерянный дневник дона Хуана
Шрифт:
Внезапно по другую сторону стены я тоже увидел королевских стражников. Они бежали в мою сторону. При мысли, что в любом случае меня непременно схватят, я впал в отчаяние. Путь к спасению был отрезан, и отступать тоже было некуда. В этот момент я увидел, как из-за угла, навстречу бегущим стражникам, выезжает красная карета. Я молил Бога, чтобы она подъехала прежде, чем преследователи успеют добежать до стены. Когда карета поравнялась со мною, я спрыгнул на ее кованую крышу, после чего ловко скользнул внутрь и опустился на
Мои невольные спасители в любую минуту могли поднять тревогу, поэтому теперь моя судьба находилась в изящных ручках красавицы, которая сидела напротив и в упор смотрела на меня.
Не каждый человек в маске — грабитель
В карете находились две женщины — сначала я принял их за мать и взрослую дочь. Однако молодая была одета изысканно, в то время как на ее пожилой спутнице было простое платье, говорившее о том, что она, скорее всего, дуэнья. Старшая таращилась на меня, выкатив глаза и прикрыв рот ладонью. Юная удивленно вскинула подбородок, но, судя по всему, не испугалась.
— Прошу прощение за беспокойство, которое я невольно доставил вам, — сказал я.
Во взгляде девушки засветился интерес, алые губки тронула улыбка. Ее щеки были цвета молока с легкой примесью корицы, как будто ее поцеловало солнце. Блестящие черные волосы ниспадали подобно конской гриве и в то же время были такими гладкими и блестящими, что напоминали крылья певчей птицы. Ее улыбка растаяла, и во взгляде черных глаз не было ни вызова, ни застенчивости, а только обескураживающая проницательность.
Когда карета поравнялась с одним из королевских стражников, дуэнья высунулась из окна, чтобы привлечь его внимание.
— Прошу вас!.. Речь идет не только о моей жизни, — взмолился я, но было поздно: несколько стражников уже заметили знаки, которые подавала им дуэнья.
— Ни слова, дуэнья Люпэ! — тихо приказала донья и приподняла черную шторку ровно настолько, чтобы солдаты могли видеть ее лицо, но не имели возможности заглянуть внутрь кареты.
— Отчего такой переполох? — обратилась она к стражнику.
— Посторонний… во дворце… госпожа! — ответил запыхавшийся солдат.
Мои защитницы потупили глаза, словно бы раздумывая, как со мной поступить.
— Надо полагать… вы поймаете его.
— Непременно, госпожа…
Она задернула шторку.
— Донья Анна! — вне себя от ярости зашипела дуэнья и кивнула на мою маску. — Да ведь он грабитель!
Я слегка улыбнулся и покачал головой, но маску снимать не стал, поскольку анонимность была для меня жизненно необходима.
— Человек в маске вовсе не обязательно должен быть грабителем, — возразила донья Анна, глядя на меня в упор. — Да и к тому же, дорогая дуэнья Люпэ, грабители нечасто одеваются, как благородные господа.
Я улыбнулся.
— Благодарю вас, донья… Анна?
— Моего отца зовут дон Гонсало
— Разве имя человека или даже его лицо способны рассказать всю правду?
Лицо дуэньи Люпэ в обрамлении черного капюшона исказилось от гнева, а ужас в ее глазах сменился на ярость. Мне следовало поскорее завоевать ее расположение, иначе она в любой момент могла меня выдать.
— Ваша дуэнья права: человек в маске может быть опасен. Она поступает мудро, стремясь защитить такую прекрасную девушку, как вы.
Я наклонился вперед совсем немного, но, видимо, сделал это слишком резко.
— Я сама умею постоять за себя, — с этими словами донья Анна выхватила из-под сиденья пистолет и направила его широкое дуло мне в сердце. Похоже, что целиться в человека ей приходилось не впервые.
— Боюсь, что я злоупотребил вашим гостеприимством. Не смею дольше испытывать ваше терпение. — Я распахнул дверцу и на ходу выскочил из кареты.
Стражники остались далеко позади, поэтому я позволил себе снять маску и спрятать ее обратно в рукав. Стоя посреди улицы, я провожал взглядом удаляющуюся карету. Удивительно, почему такая красивая девушка до сих пор не привлекла моего внимания? Надо будет непременно побольше разузнать о ней и найти возможность повидать ее еще раз.
Теперь я шел по направлению к тенистой аллее, где велел Кристобалю дожидаться моего возвращения. Он причесывал Боните гриву и что-то бормотал себе под нос. Всклокоченные черные волосы в беспорядке падали ему на шею, а реденькие борода и усики придавали сходство с подростком, который выдает себя за взрослого. Он имел обыкновение то и дело вскидывать брови и морщить лоб. Длинный бежевый жакет, доходивший ему почти до колен, явно пора было заменить, впрочем, как и брюки. Правда, Кристобаль никогда не жаловался по поводу своей одежды. Он вообще редко жаловался и только недавно начал выражать недовольство по поводу моих приключений. Сегодня он явно был взволнован, и я не смог отказать себе в удовольствии подслушать его разговор с лошадью.
— Наступит ли тот день, когда он сделается уважаемым благородным господином? Тогда я бы стал уважаемым кучером, а ты стала бы уважаемой лошадью, а не участницей бесконечных скандалов. Я знаю, нехорошо жаловаться, если он подобрал тебя и сделал настоящим кучером… Не тебя, Бонита, а меня.
В этом месте я не смог удержаться от смеха. Кристобаль обернулся и с укоризной посмотрел в мою сторону, явно оскорбленный тем, что подслушали его разговор.
— Все в порядке, Кристобаль, ты не единственный, кто хочет, чтобы я остепенился и стал почтенным гражданином. Вот и король приказал мне немедленно жениться.