Праксис
Шрифт:
Гредель вошла в комнату, опираясь на руку Хромуши. На этот раз он одел ее в платье из короткошерстной кожи кантарана, красоту которого подчеркивали белые сатиновые манжеты и воротник, крупные белые глиняные побрякушки, инкрустированные золотом, и сверкающие пластиковые сапожки на высоких каблуках. Последний крик моды — по крайней мере так считали в Фабах.
Хромуша любил делать покупки для Гредель. Он раза два, а то и три в неделю водил ее по магазинам и покупал ей новое платье.
Свое прозвище Хромуша заработал давным-давно, потому что прихрамывал при ходьбе. Заработав денег, он первым делом исправил этот дефект, и к тому моменту,
А еще у него была семнадцатилетняя девушка, которую звали Землянкой.
Хромуша предлагал поселить ее в особняке, но Гредель пока осталась жить с Нельдой. Она не могла сказать точно сказать почему. Может быть, Гредель полагала, что сможет защитить Нельду от нападок Антония. А может быть, потому, что, поселившись в принадлежащем Хромуше доме, ей пришлось бы проводить там все время, поджидая, когда он захочет заглянуть к ней. Она не сможет никуда уйти из страха, что он зайдет и рассердится, не застав ее на месте; и пригласить к себе друзей она не сможет, потому что, застав их у нее, он может просто сойти с ума от ярости.
Именно так жила Эва, поджидая в каком-нибудь особняке, пока к ней не заглянет какой-нибудь мужчина. И именно из-за этого Эва не могла видеть свою дочь, когда хотела. А Гредель хотелось жить иначе. Она не представляла себе, как этого добиться, но она была наготове, поджидая своего шанса.
Гредель по-прежнему посещала школу. И каждый день, когда она выходила из школы, ее поджидал в автомобиле Хромуша или кто-нибудь из его парней, готовых отвезти Гредель туда, где он ждет ее.
То, что она ходит в школу, Хромушу сильно забавляло. «Я вожусь со школьницей», — смеялся он, а иногда даже сам сажал ее делать домашние задания, когда ему приходилось отправляться со своими парнями на какое-нибудь дело. Но в целом времени на учебу оставалось немного. Ее оценки становились все хуже, и дело шло к тому, что она могла вылететь из школы, так и не успев ее окончить.
В тот вечер, накануне праздника весны, Хромуша повез Гредель на вечеринку во дворце Панды. Панда был одним из подельников Хромуши, он занимался доставкой и распространением добычи. Он навел Кремня и его ребят на склад с вином, доставленным с Кавадо, и лекарствами, предназначенными к поставке во флотский госпиталь на кольце Спэнии. Продать импортное вино оказалось непросто, в Фабах было не так уж много магазинов, торгующих таким изысканным товаром, зато лекарства бойко расходились по каналам Панды, и все пребывали в праздничном настроении.
— Давай, Землянка! — тянул ее Кремень. — Тебе обязательно надо на нее поглядеть!
Гредель с тревогой заметила, что все присутствующие на вечеринке смотрят на нее и глаза у них блестят не только от выпитого за вечер. Эти взгляды явно что-то предвкушали, и это ей не понравилось. Гредель выпустила руку Хромуши, выпрямилась — она не хотела казаться испуганной — и пошла за Кремнем.
— Землянка! — звонко произнес Кремень. — Это Кэроль! — Он возбужденно подпрыгивал на месте, и перед тем как повернуть голову туда, куда он указывал, она подарила его долгим холодным взглядом, чтобы он почувствовал, что ведет себя уже недопустимо.
Когда наконец Гредель повернулась в указанном направлении, ее первой мыслью было: «Как она прекрасна». И только после этого сообразила, чем поразило ее лицо этой девушки.
— Ух ты, — проговорила она.
Кэроль поддразнивающе улыбнулась ей. У нее были длинные золотые волосы, зеленые глаза и гладкая кожа цвета сливок…
— Она твоя двойняшка! — чуть не вопил Кремень. — Ты скрывала от нас, что у тебя есть сестра-двойняшка!
Гредель смотрела на девушку так изумленно, что все вокруг рассмеялись, но Кэроль только поглядела ей в глаза и спросила:
— Ты и вправду с Земли?
— Нет, — ответила Гредель, — я здешняя.
— Помоги мне построить пирамиду.
Гредель пожала плечами:
— Почему бы и нет?
На Кэроль были короткое платье, поношенная куртка с черными металлическими пряжками и высокие сапоги до колен — смотрелось это солидно. Она стояла перед обеденным столом и аккуратно собирала хрустальные бокалы в пирамиду.
— Я как-то раз видела, как это делается, — пояснила она. — Льешь вино в бокал, стоящий на вершине, а то, что переливается через края, заполняет остальные. Если все сделать правильно, все бокалы наполнятся и не прольется ни капли вина.
Говорила Кэроль нарочито не спеша, как пэры или богатые люди, которых показывают по телевизору.
— Как бы нам не устроить тут болото, — засомневалась Гредель.
— Что за беда, если и устроим, — пожала плечами Кэроль.
Когда пирамида была готова, Кэроль скомандовала Кремню открывать бутылки. Это было то самое вино, которое увели со складов в мараникском порту, цвета светлого серебра, в бокалах оно казалось ртутью.
Кэроль начала аккуратно разливать вино, но, как и предсказывала Гредель, налила огромную лужу, драгоценное вино струями полилось со стола на ковер. Похоже, Кэроль находила это забавным. Наконец все бокалы были наполнены, и она отставила бутыль и позвала всех к столу. Аплодируя, гости разобрали бокалы, и комнату наполнили смех и тонкий звон стекла о стекло. Налито было до краев, и на ковер обрушился новый водопад вина.
Кэроль взяла один бокал себе, второй сунула в руку Гредель, потом взяла себе еще один и устроилась с Гредель на софе. Гредель осторожно глотнула вина — было в его вкусе что-то заставляющее вспомнить о весенних полях, о свежести растущих трав и деревьев. Такого вина ей раньше пробовать не приходилось.
Слишком соблазнительный вкус для алкогольного напитка. Второго глотка она не сделала.
— Итак, — начала Кэроль, — мы родственники?
— Не думаю, — отозвалась Гредель.
Кэроль одним глотком отпила половину бокала:
— Не бывал ли твой па на Заншаа? Готова ручаться, что моего сюда никогда не заносило.
— Я лицом в маму, а она никогда нигде не бывала, — ответила Гредель. И, внезапно осознав смысл слов собеседницы, подалась вперед:
— Так ты с Заншаа?
Кэроль поджала губы и едва заметно пожала плечами. Гредель решила, что это значит «да», и спросила:
— А где родители?
— Их казнили, — ответила Кэроль.
Гредель примолкла.
— Мне очень жаль, — вымолвила она наконец. Видимо, родители Кэроль тоже имели разные связи. Понятно теперь, почему она оказалась в этой компании.