Придорожная трава
Шрифт:
– Почему? – опешил Залесский, до этого уверенный в себе.
– Потому что не хочу продавать избушку. Я собираюсь жить здесь, мне здесь нравится.
Наверное, он выбрал не совсем правильный тон, и сам себе показался люмпеном, качающим права в интеллигентной компании.
– Но вы же понимаете, что ваша позиция несколько некорректна?
– Может быть. Но по закону я имею на это право, разве нет?
– Вы же порядочный человек, образованный, если мне это не показалось. Неужели вам нравится ваша позиция? – мирно
– Вполне, – кивнул Илья.
– Я не знаю причин, по которым вы не хотите продавать домик, но, может быть, вы считаете, что за эту сумму не сможете приобрести аналогичный участок? Что ж, я готов торговаться.
Илья покачал головой:
– Не надо. Сумма не имеет значения. Я просто не хочу продавать избушку, потому что… попробуйте понять, она стала моим домом. Я не хочу, чтобы ее сносили. Я уже говорил с вами об этом, но вы только отмахнулись.
– Правда? – искренне удивился Залесский, – Я не помню.
Да уж конечно, где ему вспомнить разговор с плотником о его сумасбродных идеях…
– Я тогда говорил вам, и сейчас скажу, что собираюсь привести избушку в порядок, чтобы она не имела того самого неэстетичного вида, который вас так смущает.
Залесский скривился:
– Мне кажется, это утопия.
– Возможно, – согласился Илья, – только это мой дом, и я готов пойти вам навстречу, мне, например, и так неплохо. Если вам это не нужно, я оставлю все как есть.
– Лучше бы вы согласились продать нам участок. Я готов найти вам аналогичный, с домом, в пределах разумной суммы, конечно.
– Мне не нужен другой участок, – усмехнулся Илья.
– Послушайте, это же не серьезно. Вы хотите больших денег? Ваше поведение похоже на вымогательство, – Залесский начал раздражаться, хотя виду не показал.
– Наоборот, я готов вложить деньги в ремонт, при условии, что вы оставите эту тему и никогда с просьбами о продаже меня не потревожите.
– Я вас не понимаю, – Залесский вздохнул.
– Да, в общем-то, ничего сложного – я не продам избушку. Ни за большие деньги, ни за какие. Неужели всему можно назначить цену? Неужели вы думаете, что все можно измерить в деньгах?
– Ну, не надо передергивать, – хозяин Долины снова скривился, – я прекрасно знаю, что можно измерить деньгами, а что нет. Возможно, для вас эта сумма кажется незначительной, учитывая вашу привязанность к этому месту, тогда назовите свою. Может быть, мне просто нужно подумать?
Илья покачал головой:
– Вы не поняли. Я не продам избушку даже за миллион, хотя для вас она столько не стоит. Она стоит для меня настолько дороже, чем для вас, что об этом просто не имеет смысла говорить.
– Да, миллиона я за нее не дам, – покачал головой Залесский.
– И, заметьте, я отлично это понимаю, и вымогать его у вас не собираюсь. Я ее просто не продаю.
Залесский нахмурился. Похоже,
– Но скажите, может быть, у вас есть к этому какие-то причины? Может быть, моя жена права, и вы поставили своей целью помешать продаже участков? Но почему?
– Это другой вопрос, но я не стану вас обманывать – я действительно считаю, что эти участки продавать нельзя. Только к продаже избушки это не имеет отношения. Ее я не продаю не для того, чтобы мешать продаже участков.
– Кстати, об этом я тоже хотел с вами поговорить, – лицо Залесского изменилось – он вспомнил о том, кто тут хозяин долины, а кто плотник, – вы позавчера сорвали нам очень выгодную сделку, или я не прав?
– Вы правы, – невозмутимо ответил Илья, – если конечно мое замечание можно считать причиной срыва сделки. Но я действительно сказал вашему покупателю, что здесь нельзя жить.
– Но зачем? – Залесский поднял руки и потряс ими в недоумении.
– Потому что я на самом деле так думаю.
– Может быть, вы объясните мне, что заставляет вас так думать?
– Долина убьет вас. Разве вы не видите? Разве череда несчастных случаев не кажется вам странной?
Залесский рассмеялся – громко и обидно:
– Ну, вы же взрослый мужчина! Разве можно верить в бабьи сказки? Это же полная чушь! Честное слово, вы и вправду сумасшедший, моя жена права!
– Ваша жена позавчера чуть не лишилась жизни у меня на глазах. Может быть, я и сумасшедший, но факт остается фактом.
Илья вдруг подумал о Веронике: и вот этот человек обладает такой красавицей? Что ж, ему можно позавидовать. А может, учитывая ее вздорный характер, пожалеть?
– Я не знаю, что послужило причиной падения люстры, равно как и потолочной балки в день нашего приезда, но не сомневаюсь, на то имеются самые что ни на есть материалистические объяснения, – Залесский сжал губы, – возможно, кто-то пытается помешать продаже участков, а возможно, кто-то покушается на нашу жизнь.
– Возможно. Возможно, кого-то из вас хотят убить. Возможно, это заговор против продажи участков, – Илья усмехнулся, – но паранойя – ничуть не лучший вариант сумасшествия, чем вера в потусторонние силы, честное слово. Так что мы с вами в равных условиях.
– Вы хотите сказать, я – параноик? – Залесский потемнел.
– Нет. Я хочу сказать, что любая попытка объяснить эти несчастные случаи отдает сумасшествием, как ваша, так и моя.
– А я вот думаю, что у меня достаточно недоброжелателей, которые хотят добиться моего финансового краха. И препятствовать продаже участков – один из самых удобных способов этого достичь. Поэтому я имею полное право рассматривать вас как человека, нанятого именно с этой целью. И, между прочим, ваша покупка домика – замечательное тому подтверждение.