Приватный танец
Шрифт:
Глава 41
МАРК
Жму на педаль газа до упора, как только выезжаю на федеральную трассу. Наплевать, что зима и снег валит безостановочно. Наплевать, что темно и плохая видимость, лишь снежинки танцуют под свет фар, только бы скорее доехать до нее. До моей Майи.
Красивая и нежная моя Майя, моя пчелка.
Я выехал, как только Злата назвала адрес, где сейчас находится моя пчелка.
Я идиот, иначе она не сбежала бы от меня утром, поздно осознал и понял,
— Вы что думаете, что послав на три букву девушку, она оставит тут свои документы? Они были у нее в рюкзаке, с ними она и сбежала, — разводит руками.
— Антонина Вячеславовна, вспомните пожалуйста, ее адрес, — прошу очень вежливо и не своим голосом, лишь бы не спугнуть старушку, — вы же читали ее резюме?
— То послали, то теперь вспомните! Не помню я ничего! — она вздыхает и фыркает, — если бы знала, что так сильно нужен будет адрес, то запомнила бы. А так… извините, память уже не та.
Вредная.
Утром как только понял, что это она — побежал, да только в объятия отца. Который смотрел на меня, как на идиота, сообщил, что арабы уже прибыли и ждут в конференц зале. Я тогда подвинул отца в сторону и побежал вниз, за ней. Арабы подождут, она — нет. Она убегает, опять. Сколько можно бегать от меня?
Я так злился, что разве только пар из носа не шел.
Да только она испарилась, исчезла, и кроме журналистов внизу никого не нашел.
Журналисты, черт бы их побрал, не понимаю нахер их позвали и главное кто? Они все испортили, начали фотографировать и снимать. Задавая миллион вопросов.
Пока двери лифта не открылись и оттуда не вышел отец, который и спас меня от них, потянув меня за собой в лифт.
Потом как в какой — то киноленте. Долгие, никому ненужные переговоры с ними, с помощью переводчика. Уточнения некоторых пунктов в контракте и наконец подписание, под щелканье фотокамер журналистов. Бурные аплодисменты и поздравления.
И я, наконец, свободен.
Но не тут было.
— Нас ждет фуршетный стол, — протягивает Альберт Иванович, пожимая крепко мою руку.
— Что? — но мои возмущения никого не волнуют, все пожимают друг другу руки и поздравляют, улыбаясь перед, впечатляющей момент, камерой. Пришлось и мне выдавливать улыбку, пожимая руку, теперь уже партнерам, перед камерой.
Ради общего дела, как говорит отец, я засовываю в задницу, свое временное помутнение мозга, и шагаю вместе со всеми к праздничному столу. Но когда получаю звонок от Халанского, который сообщает, что дочь Стволова вернулась в квартиру, правда одна, то засовываю в задницу уже общее дело. Вежливо прощаюсь со всеми, наспех, и вылетаю из компании.
Потом,
Потом, не сейчас.
И каково же мое удивление, когда дверь мне открывает Демид.
— Клянусь, я тебя сейчас убью! — говорю и шагаю внутрь. За его спиной появляется раскрасневшаяся Злата.
— Я тебе звонил, как только Злата назвала этот адрес, я звонил, чтобы сказать тебе, что моя новая… мм — он смотрит на Злату, — моя девушка — это и есть дочь Стволова!
— Что? Ты знал и молчал? — я шагаю к нему, он от разъяренного меня.
— Что тут собственно происходит? Вы кто? — спрашивает напуганная Злата.
— Я звонил тебе, да только хрен до тебя дозвонишься! — оправдывается Демид, правда мой телефон… блядь, он остался в компании. После разговора с Халанским, я положил его в карман пиджака, который снял и оставил внизу, когда надевал пальто. — Я здесь был, когда отвозил их в деревню к бабушке, да только я тогда не знал из какой квартиры она. Понимаешь, я только сейчас понял, когда Злата сказала, куда поднятся!
— Кого их?
— Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — Злата уже спрашивает повышенным голосом.
— Ну Майю, Злату, ее дочку и бабушку. Я отвез в деревню.
— То есть ее зовут Майя? — я опять туплю, идиот, Антонина Вячеславовна представила же утром ее, как Майю.
— Да, мою подругу зовут Майя! А в чем собственно дело? — уже спрашивает раздраженным голосом.
— Злата, — говорит Демид, хватая ее за руку, — знакомься — это мой друг, тот друг.
— Какой тот?
— Которого я тогда привел в клинику, когда встретил вас с Майей и девочкой в клинике.
— Он больной? — уточняет девушка, крепко хватая за руку Демида.
— Да, больной. Его диагноз — девушка, насколько нам известно, твоя подруга.
— То есть ты хочешь сказать, что ты Майю видел еще в тот день, в клинике? — я потихоньку расстегиваю галстук. Дышать становится все труднее и тяжелее. Злость наполняет грудную клетку.
— Я откуда тогда мог знать! Марк, — Демид толкает меня в грудь, нет мы дрались в детстве, но сейчас он меня вывел так, что разум покинул мозг вконец и хочется его треснуть, — успокойся!
— То есть ты знаком с моей девушкой, а я нет? Так получается?
— Так! Хватит, в конце концов! Объясните мне толком, кто и чья девушка! — кричит Злата, — иначе… уйдите оба!
— Злата, — успокаиваю себя как могу, чтобы еще раз не потерять ее, — кто танцевал для меня? Вместо тебя?
— А вы кто, чтобы задавать мне подобные вопросы?
— Я Марк! Для меня она танцевала, для меня! — тычу пальцем себе грудь. Нервы на пределе.
— Говорю же, он голову потерял из-за нее, — лыбится Демид, чем выводит еще больше меня из себя, хочется его стукнуть.