Пугливая герцогиня
Шрифт:
Она чрезвычайно старательно и упорно трудилась над собой, чтобы стать лучше, была добра и приветлива с младшими девочками, подавала большие надежды, прослыв лучшей ученицей Эмили. Тем не менее у самой Эмили часто складывалось ощущение, что Салли знает гораздо больше, чем суждено узнать ей самой.
— Вы хорошо себя чувствуете, мисс Эмили?
— Да, да. Немного устала, только и всего.
— Неудивительно, мисс! Уверена, вы бываете на приемах каждый вечер, — сказала Салли, смеясь. — Танцы, карты и тому подобное.
— Лучше бы их и вовсе не было, — проворчала
— Скука? Не может этого быть, мисс. — Салли задумчиво вертела в руках карандаш. — Разве все эти джентльменские приемы не предназначены помочь вам найти какого-нибудь поклонника?
Эмили не сдержала смеха:
— Точно так же говорит и моя матушка. Вот только пока я не нашла ни одного, так что, видимо, от них не слишком много пользы.
— Мисс Кэрролл! У вас наверняка есть поклонник. И готова поспорить, далеко не один, с вашей-то внешностью. В моем прежнем местечке, у мамочки Логан, вы бы имели большой успех! — Салли тотчас испуганно закрыла ладонью рот, щеки ее залились румянцем. Эмили думала, что ничто не может заставить Салли покраснеть. — Ах, я совсем не это хотела сказать! Простите меня, мисс.
Это рассмешило Эмили еще больше.
— Не за что извиняться, Салли. Но боюсь, на «джентльменских» балах мало одного только милого личика. Нужно обладать хорошим приданым и хоть каким-то умением вести беседу.
— И все-таки неужели нет кого-то, кто нравился бы вам? Хотя бы самую чуточку?
Эмили изучающе взглянула в проницательные глаза Салли. Она так долго искала кого-то, кому могла бы довериться, рассказав о герцоге, женщину, у которой могла бы попросить совета и помощи. Не говорить же об этом с мамой или Эйми. Не могла она обратиться и к Джейн. Как бы ни любила она свою подругу, нужно признать, Джейн чрезмерно эмоционально воспринимала разного рода романтические истории, слыла сплетницей. Кроме того, она вряд ли смогла помочь Эмили советом, поскольку знала ничуть не больше ее.
А Салли знала и никому ни о чем не стала бы рассказывать.
— Могу я спросить вас кое о чем по секрету, Салли? — прошептала Эмили.
— Конечно, мисс Кэрролл. — Салли наклонилась к ней ближе и заговорила, понизив голос: — Я постараюсь помочь вам, чем только смогу. Это наименьшее, что я могу сделать в благодарность за то, что вы сделали для меня.
— Нельзя сказать, что я совсем не осведомлена… ну, вы понимаете. Я кое-то читала и слышала об этом. Меня даже целовали несколько раз, но…
Эмили боялась, что Салли будет смеяться над ней, ведь ее опыт несравненно богаче того, что Эмили вообще будет доступно. Но Салли лишь серьезно смотрела на нее.
— Да, мисс?
— Означает ли это что-то особенное, если мужчина целует женщине… ступню? — прошептала Эмили. — Никогда прежде я не слышала о таком. Должно быть, это как-то странно? — И странно, и необычайно приятно, когда Николас целовал ее ступню и гладил лодыжку. Она по-прежнему не могла думать ни о чем, кроме этого.
Глаза Салли вдруг стали шире.
— Мужчина целовал вам ступни? На балу?
— Нет, не совсем так. — Эмили глубоко вздохнула и рассказала ей всю историю
— Бог мой! — громко выдохнув, сказала Салли, и от ее нового изящного акцента не осталось и следа. — То есть он проделывал все это, не зная, кто вы?
Эмили печально кивнула.
— Но он ведь не… не довел дело до конца? — спросила Салли. — Он ни к чему вас не принуждал?
— Нет! Он остановился, как только я попросила об этом, и удостоверился, что я невредимой вернулась к своим друзьям. Он думал, я не видела, как он следил за мной, а я видела.
— Удивительно. Никогда не встречала мужчины, способного на такое. — Взгляд Салли снова стал пронзительным. — Вы вряд ли захотите сказать мне, кто этот человек, не так ли, мисс Кэрролл? Я многое знаю о мужчинах из высшего общества. И многих из них.
— Но я действительно не могу. Не должна, — отозвалась Эмили, хотя соблазн услышать, что говорят простые обитатели Лондона о герцоге такого, о чем она даже не подозревает. А если что-то такое… ужасное, хотела ли она знать об этом?
— Из ваших рассказов можно сделать вывод, что он настоящий джентльмен, мисс, — сказала Салли. — Единственный в своем роде. Не упустите его.
Как она могла упустить или не упустить что-то ей не принадлежащее? И случится ли подобное когда-нибудь?
Покидала миссис Годдард Эмили еще более озадаченная, чем пришла к ней. Теперь она возвращалась в свою, более респектабельную, часть города, Мэри следовала за ней, едва поспевая и боясь потерять Эмили из виду — так быстро она шагала.
Внезапно подле остановился изысканный экипаж — открытая четырехместная коляска глянцевого черного цвета с золотисто-зеленым гербом на дверце. Кучер остановил пару вороных лошадей, и из коляски показался мужчина. Он наклонился и поприветствовал ее, сняв шляпу. Солнечный свет блеснул в его волосах, и, к своему изумлению, она увидела самого герцога Мэннинга, словно по волшебству появившегося из ее грез.
— Добрый день, леди Эмили. Выбрались за покупками?
— М-м-м… да, ваша светлость, — ответила она, вдруг осознав, что и у нее, и у Мэри пустые руки. — Впрочем, я так и не нашла то, чего хотела. Мы как раз возвращались домой.
— В самом деле? В таком случае могу я предложить вам прокатиться со мной до вашего дома? Пешком идти отсюда достаточно далеко, — отметил он.
Поездка в его экипаже? Рядом с ним? Эмили отнюдь не была уверена, стоит ли. Из происшествия в Воксхолле стало очевидно, что иногда она теряет контроль над своими тайными низменными желаниями. Не то чтобы она могла запрыгнуть на него прямо в открытой коляске у всех на виду, однако…
Что ж, никогда не знаешь, что может случиться. Чем больше времени он проводил с ней, тем больше у него появлялось шансов обнаружить, что именно она была той женщиной в черном парике. А ей очень хотелось сохранить тайну. Однако возможно ли это, если он постоянно находился рядом?