Пусть духи спят
Шрифт:
«Что же делать? Спрятать книгу и не сообщать о находке, пока не выяснится, что же зашифровано на листке?» – На душе сделалось гадко от этой мысли, и Максим тут же отогнал её. – «Нет, так нельзя. Нужно спрятать шифр, а книгу сейчас же показать Ольге Макаровне». – Он поднялся на ноги и вышел из-за стеллажей.
– Ох, господи! – Ольга Макаровна прижала морщинистые руки к груди. – Да ведь мы её уже и искать перестали. – Сверкнув увлажнившимися глазами, она посмотрела в глаза Максиму. – Вы даже не представляете себе, какая это книга, и что за события скрываются за ней.
Максим
– Профессор Шкуранский рассказывал нам на лекции об авторе. Это известный исследователь Камчатки. Его репрессировали после революции.
Ольга Макаровна всплеснула руками.
– Ой, да вы же ничего не знаете! Идёмте, Максим, всё же выпьем кофе, и я вам расскажу. – Напевая и пританцовывая, она направилась в бытовую комнату и несла книгу перед собой на вытянутых рука. Максим пошёл следом. Звякнули часы, показывая половину двенадцатого.
4
– Это два великих русских, с большой буквы, учёных, беззаветно любивших свою Родину Россию. Вы знаете, Максим, Иван Спиридонович Самсонов совершил множество экспедиций вглубь Камчатки и ни разу, вы слышите, ни разу не попросил на это денег у государства. Все его путешествия оплачивал он сам, или известный в те годы предприниматель Чурин, которого Самсонов убедил в том, что на Камчатке может быть золото. Не вернувшись из своей последней экспедиции, Самсонов, однако, оставил множество записок о быте коряков, об их жизненном укладе, о поверьях и религии. Он записал множество сказок и преданий, а так же провёл исследования в области образования и развития корякского языка. Он собрал очень богатый материал. Ходили слухи, что он нашёл золотую россыпь – место, которое корякские шаманы держат в секрете до сих пор. Но в его записках ничего не говорилось о золоте. Да и, что такое золото в сравнении с тем, что он отыскал в своих исследованиях.
Евгений Станиславович Кадышев тщательно изучил и систематизировал весь материал собранный Самсоновым. Он провёл долгие годы в изучении записок Самсонова о Камчатке. Кадышев лично повторил все маршруты его экспедиций. Лично побывал во всех местах, куда в своё время добрался Самсонов. Он продолжил изучение языка коряков и даже составил небольшой словарь корякских слов на кириллице. Результатом его трудов и явилась эта книга, изданная перед самой революцией одно тысяча девятьсот семнадцатого года. Правда, тираж был небольшой, всего около пятидесяти экземпляров, но на большее не хватило денег. И из всего тиража уцелела и дошла до наших времён только вот эта книжка.
А потом, кто-то написал на Евгения Станиславовича донос. Его арестовали, как врага народа, и он исчез во мраке и холоде лагерей. Его библиотека была национализирована и вот эта книжка, – Ольга Макаровна с любовью положила ладонь на книгу, – то же являлась её частью.
Я, в своё время, посвятила много времени изучению жизни профессора Кадышева. С момента ареста, о нём больше нигде ничего не упоминалось. Сгинул человек. Как в воду канул. Страшное было время. Но вот память оставил.
Это были настоящие учёные. Неравнодушные. Воистину великие русские люди.
– Что, вообще никакой информации?
– Никакой.
– Так не бывает. Должны быть архивы, не знаю, при НКВД, МВД или ФСБ, где хранятся дела той поры.
– Возможно. Но кто же согласиться дать такую информацию. Всё наверняка засекречено.
Ольга Макаровна снова смотрела куда-то вдаль. Её глаза опять увлажнились. По лицу сеточкой морщин, разлилась добрая улыбка. – Да, кстати, ваш профессор Шкуранский интересовался этой книгой и очень сердился, узнав о её утрате. Он долго ругался с директором библиотеки. Настаивал на расследовании факта утери, на наказании виновных. Но поиски ни к чему не привели. А она, на тебе, – Ольга Макаровна смахнула слезу умиления и вновь нежно, как к младенцу прикоснулась к книге, – лежит себе за стеллажом, да посмеивается над нами.
Я вспомнила. – Она успокоилась, и её глаза вновь приобрели строгое выражение. – Книга пропала около пяти лет назад. Мы как раз получили отдельный зал, для редких, не подлежащих к выносу книг, доступ к которым ограничен. Это произошло в канун Нового Года. Всё делалось в спешке. И скорее всего во время переезда она и затерялась. Вот. Так, что вы просто не представляете себе, что совершили, Максим.
– Ольга Макаровна. – Смущаясь, Максим отодвинул недопитую чашку с кофе. – А что теперь будет с книгой? Когда её можно будет почитать?
Ольга Макаровна подняла брови.
– Даже и не знаю, что сказать. Отремонтируют её быстро. В здании библиотеки для этого есть всё: и оборудование, и люди. А вот когда можно будет ею воспользоваться? – Она задумалась и от этого морщинки собрались у переносицы. – Давайте так – завтра наступит понедельник, руководство будет на месте, и я с утра сообщу о находке. Думаю, после обеда всё прояснится.
– Ну, хорошо. Спасибо за кофе, Ольга Макаровна. Я, пожалуй, пойду.
Максим торопливо оделся и покинул библиотеку, забыв про второй стеллаж.
5
Усевшись в кресло полупустого маршрутного такси, Максим трясущимися руками развернул листок папиросной бумаги и уже внимательней рассмотрел его.
Бумага тонкая, матовая, полупрозрачная, немного шершавая на ощупь. Цифры написаны мелко, остро отточенным карандашом. Порывшись в глубине рюкзака, Максим достал складную лупу. Цифры не образовывали столбцов. Весь текст состоял из строчек, разделённых небольшими пробелами на отдельные слова, как обыкновенный буквенный текст, даже в конце предложений стояли еле заметные точки. Но в словах места букв занимали цифры.
– Интересно, что же тут написано? Почему нужно было зашифровывать этот текст, да ещё прятать в корешок книги? Кто должен был прочитать его и от кого его прятали? И самое главное, кто составил это зашифрованное послание? Неужели профессор Кадышев? Когда? Может перед арестом?
Выскочив из маршрутки, Максим бросился в расположенное рядом с общежитием интернет кафе. Не большое – двадцать столов – в учебный период заполненное до утра, сейчас кафе пустовало. Заняты всего два стола – мальчишки резались в Контр-Страйк. Админ зевая, указал Максиму на стол в самом углу.