Путешествия Никласа
Шрифт:
– Леонид-1! – вырвалось у гостя на короткой волне. Волнение все же выплеснулось вспышкой активности в речевом центре его мозга. – Деев! Вы дома?
Тотчас откуда-то из-за спины послышался приглушенный механический визг, будто кто-то сверлил алмазным резцом жаростойкую керамическую обшивку. А на складе, напротив, установилась полная тишина, словно некто, сидящий там, в страхе или коварстве затаился. Мысленно воззвав к Беллу, Копернику и Хабблу вместе взятым, историк свернул к складу и очутился в темноте. Освещения тут вовсе никакого не было, даже аварийного. Пришлось задействовать встроенный в глаза источник света, предназначенный для общения. По стенам коридора задвигались мрачные вытянутые тени, образованные датчиками и рукоятками
В недрах склада было еще темнее, чем по дороге к нему. Два из десятка стеллажей валялись на боку, и когда-то лежавшие на них аккумуляторы, солнечные батареи, кожухи, рулоны оптоволокна и прочие расходные материалы в беспорядке усеивали пол. Особенно не понравились Никласу горы метизов, из-за которых входить помещение было рискованно.
– Деев? – тихо спросил он.
В дальнем углу что-то зашуршало, и наружу из-за бака со смазкой высунулась испуганная физиономия энтропа.
– Сударь! – шепотом вскричал он. – Какое счастье вновь увидеть вас живым и невредимым! Уж теперь-то мы обуздаем этого буяна, что учинил тут разгром. Мы заставим его собрать приборы и детали с пола, правда? – Он крадучись вышел из-за укрытия и замер, прислушиваясь. – Где мой брат «Нептун», друг хозяина Никлас-9?
– Что тут случилось, брат?
– Многое, мастер… Помогите мне добраться до моей комнаты, пожалуйста.
– Ты чего-то боишься?
– Я очень боюсь, – спокойно ответил «Хаос». – Потому что гость хозяина почти мертвый, а брат мой наверняка погиб в неравном бою с монстром.
– Не собираюсь я умирать. Или ты о другом госте толкуешь? Нет, молчи, давай-ка ты мне по пути все расскажешь, – порядком встревоженный, сказал Никлас и поманил энтропа за собой.
– Нет, я лучше подожду вас тут, – вздрогнул тот и полез обратно, за бочку.
– Ты же хотел к себе?..
– Я передумал, – бормотал «Хаос», погромыхивая метизами и устраиваясь в темноте поудобнее. – Да, я лучше подожду вас тут, мастер… Вы только кликните меня, когда опасность минует, а я уж сам тут приберу… В лучшем виде…
– Эх, ты, биоформа! – возмутился Никлас. – И где твой деструктор, чтобы поразить им врага? Где твоя доблесть? Я ведь не мертвый, кретин!
– Так ведь не видать его, врага-то, – буркнул пристыженный «Хаос». – А мертвый не вы, а другой гость, ночью из Центра прибыл.
– Кто таков?
«Хаос» забормотал что-то неразборчивое, голос его становился все тише и тише, пока не затух окончательно. Видимо, он попросту не знал имени и статуса прибывшего. Никлас махнул на безумную биоформу рукой и осторожно двинулся в обратный путь. Теперь, когда энтроп поведал ему об опасности, историку всюду чудилась угроза.
Долой науку
4/140. Все больше задумываюсь над тем, чтобы на время оставить Бету и вернуться в Центр, потратить немного заработанной АМ. Может быть, найти какую-нибудь интересную женщину и пригласить ее погостить на моей планете… Я основатель клана или кто? Может быть, действительно озаботиться ребенком? Странная пустота в голове, будто это погружение в 10-мерные глубины квазара выдуло из нее всякий интерес к моему прежнему увлечению.
Что-то замкнуло во мне, не имеющем между живыми нейронами кремниевых вставок… Неужели я болен? Вернулся к старым конспектам, которые я делал еще в первые годы жизни, когда только мечтал о своем открытии – тогда я еще не знал, в чем будет его суть, и жадно поглощал данные из учебных кассет. Одна из них выскользнула из архивной упаковки мне на ладонь, и я воткнул ее в транслятор.
«Зеркальная материя – вот тот невидимый клей, что держит вместе миллиарды звезд в галактиках…» Мои первые, азбучные знания. Кстати, те два телескопа, что когда-то установили биоформы,
Частицы в холодном веществе движутся медленно, лениво и равнодушно, сами собой объединяясь в малые галактики-спутники. В них совсем нет звезд, ни живых, ни мертвых. И я стал таким же – не живым и не мертвым, словно превратился в сгусток зеркальной материи.
Дуэль с невидимкой
8/239. Компьютер дома по-прежнему не отзывался на запросы.
Никлас заглянул в следующее ответвление и наткнулся на еще один склад, на этот раз почти неповрежденный. Из развороченного дьюара, похоже, не так давно вытек азот – температура здесь была ниже средней. «Ну и силища», – в ужасе подумал Никлас, наклонившись к дьюару. Под треногой с атомной горелкой он увидел тонкую силовую сеть – такими обычно затягивали панели солнечных батарей, уберегая их от крупных метеоритов. Рядом валялся аргон-урановый аккумулятор.
Движимый неясным импульсом, историк скатал сеть в комок и прицепил весь набор на пояс – вдруг поможет спеленать неведомого противника.
Напротив склада находилась еще одна дверь, и она была сорвана с магнитных петель. Но внутри, как ни странно, почти ничего не пострадало: вычислительный комплекс был цел. Только несколько кассет выпало из ячеек стеллажа и веером лежало на полу. Никлас медленно шагнул внутрь и вынул из спинной складки собственный носитель информации, еще вчера сконструированный с помощью форматора. Этот 6-мерный архив позволял записать на молекулярные цепочки не меньше ста терабайтов информации, свернутой по трем пространственным измерениям.
Вот только все силовые кабели были намертво пережжены, стена топорщилась оголенными и оплавленными пучками волноводов… Система лазерных источников света, благодаря которой формировался 3-мерный образ данных, беспорядочной грудой валялась под столом.
– Серьезно, – тихо сказал историк, в основном из желания хоть что-нибудь услышать. – Здесь неплохо порезвились.
Он вызвал на сетчатку глаз консультанта и получил решение. При разрушении компьютера тот наверняка автоматически закапсулировал данные, и теперь становилось возможным извлечь их (или хотя бы часть) с помощью внешнего источника энергии. Никлас вернулся за аккумулятором и поместил его в стойку резервного питания, затем вставил накопитель в блок внешних устройств. Диод на его панели мигнул несколько раз, и почти полная упаковка со многими терабитами данных выскочила в подставленную ладонь историка.
Сервис практически восстановился – подсказка со схемой дома работала, вот только отображала она не все помещения. Некоторые казались мертвыми (видимо, ведущие к ним коммуникации были попросту перерезаны неведомым разрушителем), но лаборатория, к счастью, пока функционировала… Вот только как-то странно расплывалась при попытке навести на нее резкость.
За очередным поворотом коридора Никлас замер, чуть не наступив на ажурную фигурку автоматического инспектора. Прибор был мертв, индикатор питания на его панели черен, а кассета вывалилась из паза и треснула. Капсула с антиматерией, впрочем, оказалась нетронутой и даже помаргивала зеленым глазком. «Великий Галилей! Что тут случилось?» Историк намотал сеть на палец, чтобы моментально метнуть ее при необходимости, и прислушался. На радиочастоте около двух гигагерц что-то тихо и прерывисто попискивало. Растянув сигнал во времени, Никлас явственно различил два слова – «прозрачный» и «смерть», они чередовались без всякой системы, разбавленные бессмыслицей.