Реликт (том 2)
Шрифт:
«Да, это наша общая беда — все еще слабое взаимодействие интеллекта и инстинкта. Человеческая индивидуальность слишком абсолютна, чтобы человек мог выразить себя во Вселенной. Она ему не нужна. Впрочем, он ей такой — тоже. Хорошо, не буду настаивать. Но выслушайте хотя бы, что вам предстоит сделать в будущем. По шкале ВП эти задачи тянут на сто баллов [93] ».
«Я и так догадываюсь».
«Ну-ну, это интересно».
«Выход на центр эмиссара, нейтрализация эмиссара и его помощников, поиск Сеятелей и Конструктора. Не так ли?»
93
Шкала
В глазах Тота проступило нечто напоминающее сдержанное уважение.
«Я не ошибся в вас. Единственное уточнение: эмиссаров у ФАГа много, каждый контролирует свой район. В Солнечной системе он один, по уровню решаемых задач равен эмиссару Тартара или Чужой. Все остальные известные вам личности — его помощники, в том числе и К-мигранты. Но есть эмиссары высших уровней: отвечающие за Галактику, за скопление галактик, за местный участок сетчатой структуры домена, за весь метагалактический домен. Даст Бог, мы и до них доберемся, но в союзе с друзьями, которых вы перечислили. Не увлекайтесь только нейтрализацией помощников эмиссара, это дело соответствующих служб. Всего доброго».
Ставр повернулся, чтобы уйти, но вспомнил, что хотел спросить:
«Если вы видите так далеко… в чем причина Войны?»
Черты лица Пайола Тота смягчились.
«Вопрос познавателя. Но для того, чтобы понять причину Войны, надо взглянуть на нее со стороны, с такого наблюдательного пункта, которого у нас, увы, нет! Философ ответил бы вам, что, во-первых, термин Война не совсем корректен и ее следует все-таки именовать Игрой. Во-вторых, концепция Игры разработана не для того, чтобы в ней принимали участие люди, мы втянуты в нее помимо своей воли и вынуждены бороться за жизнь. Философ расставил бы все точки над „i“, но я не философ. Одно могу сказать с большой долей уверенности: в нашем регионе наступила временная стабилизация Игры. Следует ждать следующего хода Игрока, в нашем случае — ФАГа. Вам необходимо как можно быстрее пройти оптимайзинг и сделать Д-прививку, хотя… последнее может повлечь фенотипическую коррекцию… Но вы — воин, ратный мастер, а воин не должен страшиться неизведанного. Не так ли?»
«Спасибо, я понял», — сказал Ставр. Аудиенция закончилась…
«Ты о чем задумался так глубоко?» — донесся пси-голос Виданы.
«Не понимаю, почему Тот уверен, что именно я должен…»
«Что?»
Ставр окончательно осознал, где находится. В несколько прыжков приблизился к девушке, стоявшей на одной из оплавленных глыб в позе памятника.
«Чего ты не понимаешь?»
«От какого древнего имени происходит имя Видана, — отшутился Панкратов, — от Индуин или Виртута [94] »
94
Индуин — богиня юности, владеющая молодильными яблоками (сканд. миф.);
Виртута — олицетворение воинской доблести, считалась спутницей бога войны Марса (древнегреч.).
«Благодарю за комплимент, но говорим мы о другом»
«Не тяни меня за язык. Пайол Тот сказал, что я покончу с ФАГом, вот я и думаю — с чего это он взял?»
Видана засмеялась:
«Панкратов-младший в роли Демиурга — это звучит! Не хочешь рассказывать, о чем вы говорили с Тотом, не надо, но не ускользай, я тебя хорошо чую, эрм. Что будем делать дальше?»
«Красивый пейзаж, не правда ли?» — сказал Ставр.
Видана не рассердилась, только взглянула на край Солнца.
Спустя час дороги их разошлись.
Девушка получила приказ Железовского и отправилась на Землю для выполнения какого-то необычного эфанализа вместе с Забавой. А Ставр получил допуск на посещение центрального Меркурианского визуально-оптического и ЭМ-регистрационного комплекса, наблюдавшего за Солнцем всеми доступными человеку средствами контроля. Услугами комплекса пользовались практически все службы Системы — от Института погодного прогноза до транспортной и аварийно-спасательной служб. Отец Ставра отправился вместе с ним, и Ставр почувствовал прилив сил и желание действовать. Он никогда не думал, что это может быть так приятно — чувствовать рядом надежное плечо отца.
В Бриарей, как называли комплекс наблюдения за Солнцем сами работники, входили, конечно, как наземные, так и космические станции слежения, антенные системы, телескопы, фиксаторы полей, счетчики частиц и локаторы, но все каналы и линии связи с ними сводились непосредственно к центральному зданию комплекса, расположенному на ночной стороне Меркурия, где царил почти такой же холод, как и на обратной стороне Луны, но полного мрака никогда не было из-за эффектов светопереноса. Газопылевая пелена Меркурия, которую называли его «атмосферой», была очень разрежена, однако ее плотности хватало, чтобы над ночной половиной планеты светился фиолетово-розовый колпак аврор-эффекта.
В Бриарей можно было попасть и через метро, но отец и сын во избежание лишних пересудов взяли аэр, включенный в опознавательную систему местной транспортной сети, и Ставр мог оценить пейзаж вокруг комплекса и само здание — гигантский километровый купол из чешуйчатого материала, напоминающего панцирь черепахи.
В зал управления они не пошли, а свернули в недра комплекса, предъявив инку охраны сертификат допуска. Опустились на нижний горизонт здания и вошли в малоприметную дверь с надписью: «Аварийный выход».
Открывшееся помещение было невелико и напоминало персональную зону контроля на базе контрразведчиков, да и функции выполняла эта зона аналогичные, разве что область контроля была иной. Аппаратура этого «второго центра» позволяла считывать любую информацию, поступающую в Бриарей со всех сторон, синтезировать и анализировать ее и давать карты прогноза поведения Солнца для нужд «контр-2». Но это не было единственной функцией центра-2, он мог проследить за перемещением любого аппарата в окрестностях Солнца или выявить его характеристики, портовую принадлежность и параметры перевозимого груза, а также заглянуть глубоко в недра Солнца для выяснения происходящих там процессов.
Ставр с отцом устроились в мидель-креслах. Включившееся инк-сопровождение дало им грандиозную панораму кипящего Солнца, и оба некоторое время просто рассматривали сердитый лик дневного светила, прежде чем войти в поле необходимой системы расчета и опознавания.
Инк выдал им данные по зафиксированным «узлам сфинктуры» — районам солнечной поверхности, где регистрировались отклонения от нормальных состояний фотосферы. Узлов было около тридцати, и предстояло изучить их поведение, чтобы отобрать два-три для детального анализа.