Рейнеке-лис
Шрифт:
— Это в наказание за наши грехи бог посылает удачу вам!
Изергим и Браун лежали молча, стиснув зубы, жалкие, израненные, осмеянные своими врагами. Не было здесь кота Гинце. Рейнеке сумел бы отомстить и ему.
…На следующий день рыжий лицемер смазал сапожки, содранные с его родичей, и поспешил на прием к королю.
— Ваш верный слуга, государь, — сказал он, — готов вступить на святую дорогу. Сделайте милость, ваше величество, повелите придворному священнику благословить меня в путь.
Баран Бэллин, бывший в то время придворным писцом, исполнял
— Ну-ка, — приказал ему король, — прочитайте-ка над Рейнеке молитву. Ваши священные слова — благословите его в путь. Да побыстрее! Наденьте на богомольца котомку и дайте ему в руки посох.
Бэллин заколебался:
— Государь, вы сами слышали, что Рейнеке отлучен от церкви самим папой, и отлучение с него еще не снято. Если дело дойдет до епископа, то я могу очень пострадать. Я лично к Рейнеке ничего не имею, и если бы я был уверен, что мне не нагорит от церковного начальства, если бы…
6
Капеллан — священник при домашней церкви короля или вельможи.
— Молчать! — рассердился король. — Бросьте вы все эти ваши песни на «если»! Рейнеке уходит богомольцем в Рим, а вы его задерживаете. Подумаешь — церковное начальство!
Бэллин в растерянности почесал у себя за ухом и принялся читать над Рейнеке положенную молитву. Однако лис его не слушал — он думал лишь о том, чтобы вся эта комедия поскорее окончилась.
Наконец Бэллин произнес последнее благословение, повесил на лиса котомку и вручил ему посох. И тут Рейнеке вдруг зарыдал. Притворные слезы ливнем покатились по щекам пройдохи, заливая ему бороду. Казалось, что он в чем-то горько кается. И он действительно каялся, но не в своих грехах, а в том, что отомстил лишь трем из своих недругов.
Низко всем кланяясь и прося каждого помолиться о нем, лицемер вдруг заторопился. Он предпочитал поскорее уйти из королевского замка: ведь все может внезапно повернуться иначе. Лучше быть подальше!
Король приказал господам придворным торжественно проводить лже-пилигрима. А в это время Изергим с Гримундой и Брауном, плача от боли и горя, мучились в темнице…
С посохом и котомкой Рейнеке важно прошествовал до ворот королевского замка, радуясь тому, как ловко он перехитрил короля. А все его недавние обличители, боясь ослушаться своего властелина-льва, молча следовали за рыжим негодяем.
Лис на прощание сказал королю:
— Ваше величество! Примите меры, чтобы подлым изменникам не удалось убежать. Держите их в тюрьме, в оковах. Стоит им выйти на волю, и вашей жизни вновь будет угрожать опасность. Не забывайте об этом, мой государь!
Смиренно потупив глаза, коварный плут ушел. Король удалился во дворец, а его придворные, проводив лиса еще немного, тоже стали возвращаться. Дерзкий обманщик сумел прикинуться таким кротким, что у некоторых сердобольных особ вызвал даже сочувствие. Больше других огорчался заяц Лямпе.
Рейнеке
— Милый мой Лямпе, — обратился он к нему, — мне очень не хочется расставаться с вами так скоро. Быть может, вы и баран Бэллин согласитесь проводить меня до моего замка? Поверьте, я буду вам за это весьма признателен. Вы оба очень милые спутники и честнейшие лица во всем королевстве. Оба вы благочестивы и живете праведно — питаетесь лишь зеленой травкой и листьями. Совсем как я, когда я был монахом и не брал в рот ни мяса, ни рыбы, ни всяких разносолов.
Похвалы лиса так польстили обоим простакам, что они проводили его до самого Малепартуса. Здесь Рейнеке попросил барана:
— Подождите меня, пожалуйста, дорогой Бэллин, и полакомьтесь пока свежей зеленью. В наших горах очень много всякой растительности, и полезной и вкусной. А Лямпе пусть зайдет ко мне и утешит мою бедняжку жену: она и без того горюет обо мне, а если услышит, что я ухожу на богомолье, то и совсем расстроится.
Сладкие слова Рейнеке обманули обоих, и Лямпе последовал за ним в замок. Эрмелина в глубокой тревоге лежала возле своих детей: ей не верилось, что Рейнеке благополучно вернется домой. Увидев же его с посохом икотомкой, она крайне удивилась.
— Рейнгарт, мой милый, расскажите скорей, что с вами случилось! Вы, наверное, много настрадались?
— Да, — ответил лис, — я был осужден и приговорен к повешению, но государь в своем милосердии даровал мне жизнь и свободу. Теперь я ухожу на богомолье, а Изергим и Браун закованы в цепи и сидят в темнице. Мало того, для искупления обиды король отдал мне зайца. Лямпе, мол, тебя оклеветал и поэтому заслуживает суровой кары. Так делай же с ним что хочешь.
Услышав эту страшную выдумку лиса, Лямпе ужаснулся и хотел бежать, но рыжий разбойник отрезал ему путь и схватил беднягу за горло.
— Бэллин! Бэллин! — закричал с пронзительным визгом заяц. — Я погибаю! Паломник режет меня! Скорее! На помощь!..
Но он тут же замолк — Рейнеке перегрыз ему горло. Таково было гостеприимство лиса!
— А теперь, — сказал Рейнеке жене и детям, — давайте-ка съедим его. Зайчик упитанный и вкусный. Хоть на что-нибудь пригодился. Жалкий и никчемный трусишка! Ну, ябедник, жалуйся сколько угодно!
Ловко содрав с убитого зайца шкуру, Рейнеке с женой и детьми с наслаждением съели его. Эрмелине он особенно пришелся по вкусу.
— Спасибо королю и королеве! — умилялась она. — Каким чудесным обедом обязаны мы их милости!
— Кушайте, кушайте! — угощал Рейнеке жену и детей. — Надеюсь, что в дальнейшем я буду добывать еще больше: каждый, кто напакостил Рейнеке-лису или собирался ему напакостить, рано или поздно заплатит за это жизнью!
— Осмелюсь спросить вас, дорогой муженек, — обратилась к нему Эрмелина, — как это вы все-таки остались в живых и вырвались на свободу?