Режиссер. Дилогия
Шрифт:
Вижу, что начальственная рожа скривилась ещё сильнее. Он думает, что я обязан взять под козырёк и начать каяться во всех смертных грехах?
– Не вам решать, что соответствует антуражу! Для этого есть приглашённые специалисты в области исторической науки, – Романов показал рукой за спину, где сидели эксперты, – Слово-то какое придумали – антураж! А ещё рекламу ему подавай. Прямо как в капиталистических странах. Я вообще в недоумении, какой смысл снимать фильм про кровопийц и эксплуататоров, коими являлись ваши князья? И почему в фильме нет ни одной ссылки на классиков марксизма-ленинизма, которые давали оценку этому периоду истории?
Он лицемер,
– Могу сказать одно, что Рюриковичи – часть нашей истории. Так же, как татаро-монгольское иго, Романовы, война с Наполеоном, которая тогда считалась Отечественной, или тяжёлые поражения в Крымскую и Русско-японскую войны. «Народ, не знающий своего прошлого, не имеет будущего» – говорил Михаил Ломоносов. И я полностью согласен с русским гением.
Портить свой фильм цитатами непонятных для меня классиков, я не собираюсь. Пусть закрывают проект, лишь бы не сняли «Брак по расчёту» с показа в Каннах. Судя по растерянному лицу чиновника, глаза которого начали наливаться самой натуральной злобой, он не ожидал сопротивления от какой-то букашки. Но ничего криминального я не сказал. Ещё и приплёл слова Ломоносова, который считается идеологически близким и вообще чуть ли не борцом с царизмом. Вижу, как Фурцева чего-то прошептала руководителю «Госкино», положив ему ладонь на руку. Товарищ сразу расслабился и кивнул, и перестал обращать на меня внимание.
– Думаю, сейчас не время давать фильму идеологическую оценку. Предлагаю рассмотреть замечания товарищей учёных. А по поднятым товарищем Романовым вопросам, мы проведём отдельное заседание, – произнесла министр.
Что тут началось! Я проклял тот день, когда решил снять достаточно популярный в моё время сериал. Оказалось, что академик Рыбаков придерживался славянской теории, а профессор Черепин – норманнской.
Понимаю, что у каждого из них чуть не по сотне разных работ на тему Древней Руси, мне об этом перед началом показа шепнул Арциховский. Но какое отношение к поднятой теме, имеет развитие русского прикладного искусства X–XIII веков, или социально-экономический анализ истории Руси? Мы просто дали краткую биографию двух первых князей, в соответствии с официальной на данный момент версией. Где-то намекнули на то, что информация спорная, но не более того. Я принципиально не лез в исторические дебри, ограничившись личностями и их деяниями.
Постепенно в недоумение начали приходить все присутствующие, в том числе чиновники. Никому не интересно в течение часа слушать лекции двух заслуженных учёных, которые постепенно перешли в научный диспут. Им уже была неинтересна моя персона, и даже фильм. Историки сцепились не на шутку. Судя по довольному лицу Арциховского, он предполагал такой сценарий.
– Товарищи! – громко прерываю очередной заход Рыбакова на новый круг исторического словоблудия, – Можете ответить на один вопрос? Вам фильм понравился?
Не тут-то было. Оба мэтра от науки раскритиковали каждую серию, указав на десятки ошибок. Здесь уже в дискуссию вступил Арциховский, чей сотрудник,
Я и планировал поговорить с Капитоновой о регулярной колонке с обсуждением сериала. Если её редактор откажется, то можно попробовать договориться с «Литературкой», как более прогрессивным изданием. Это только увеличит интерес к сериалу, и народ пойдёт в кинотеатры. Только вряд ли чиновники и учёными поймут мою мотивацию. Они мерят всё немного иными категориями.
Мне с трудом удалось успокоить разошедшихся историков, которые не смогли договориться между собой. Но все трое признали наш фильм легкомысленным и не имеющим никакого отношения к исторической науке.
Далее было несколько вопросов от коллег, которых интересовали сугубо технические детали. Судя по кислым минам Фурцевой и Романова, пора заканчивать. А то точно сериал прикроют.
Романов со свитой и Кузнецовым не остались на небольшой фуршет. А вот учёные, режиссёры и прочая публика, с удовольствием пила вино с шампанским, заедая их канопе. Это была моя идея – не устраивать застолий и пойти по западному пути. Немного выпили, слегка перекусили – и по домам.
Я же в это время закрылся в своём кабинете с Фурцевой и Месяцевым. Особых разносолов на столе не было, но чай с пряниками для обоих функционеров мы приготовили.
Министр сегодня была на удивление неразговорчива, будто оценивала, как я стану выбираться из неоднозначной ситуации. После небольшого обсуждения серий, которые Николай Николаевичу понравились, о чём он не преминул сообщить, я перешёл к главному.
– Товарищ, Месяцев, – обращаюсь к главе «Гостелерадио», – Вам не кажется, что мы не совсем рационально используем такой мощный агитационный рычаг, как телевидение? Я знаю, что вы много делаете для развития этого непростого дела. Но есть определённые вопросы, которые меня смущают.
– Екатерина Алексеевна предупреждала меня, что вы очень интересный человек, который постоянно предлагает разные идеи, – дипломатично ответил большой начальник с улыбкой, – Готов выслушать любые рациональные предложения от молодых и талантливых.
– В данный момент у нас работают два канала. Насколько мне известно, есть резервный третий. Не обижайтесь, но программа телепередач формируется по очень странному принципу. Иногда начало трансляций начинается в 12–00 и даже 16–00. Это потеря времени, которое можно было заполнить интересными программами или фильмами. Далее – мне непонятно, по какому принципу формируется вечерняя сетка вещания. В самое ходовое время, которое американцы называют прайм-тайм, телевизионщики могут показать ансамбль узбекских танцев или симфонический оркестр, исполняющий классические произведения. Не имею ничего против этих направлений культуры. Но простые рабочие люди, коими являются большинство граждан СССР, ждут немного иного. Человеку труда необходимо просто расслабиться и получить заряд положительных эмоций.