С историей на плечах
Шрифт:
— Подождите, — остановил его Ступницкий. — Я сам все приготовлю, тем более у меня к чаю кое-что есть.
— Тогда вперед, — согласился Виталий Антонович, и все это с улыбкой благорасположения.
Пока Анатолий Михайлович бегал в магазин за бутылкой сухого винца и пирожным, мы общались. Конечно, я представилась и рассказала о себе, о нашей работе, о том, что учусь в эстонской аспирантуре, о Клейсе, легендарном Хинте и Рисе. Поглядывая на слушателя, я отмечала, что рассказ ему нравится.
— Мы собирались быть у вас всей маленький группой тех, кто привязан к Таллину, но не получилось, командировки…
В отличие от прежнего порядка теперь Сацким был заведен другой — чтобы аспиранты перед каждым академическим отпуском отчитывались в отделе о проделанной работе. Пустая формальность, тем не менее она дисциплинировала сотрудников до такой степени, что, например, Игорь Иванович передумал оформлять соискательство, рассудив, что если получится сделать диссертацию, то ничто не помешает ему обратиться по тем же адресам и получить помощь. Впредь неизменная благожелательность директора к моей работе выявлялась только в его человеческой вежливости. Вроде никакой помощи. Вместе с тем в сочетании с усилением требовательности к людям, стремящимся к повышению статуса, это создавало у последних уверенность, что они успешны и все у них должно получиться.
К сожалению, Виталий Антонович проработал у нас неполных три года. Оставив по себе самые лучшие воспоминания, самые теплые впечатления и восторженные отзывы, кучу сожалений и массу сокрушений, он ушел на повышение — стал начальником Республиканского промышленного объединения металлургических предприятий «Укрметаллургпром».
Я всегда помнила этого прекрасного человека, талантливого руководителя, грамотного инженера, высокообразованного специалиста, интересовалась его трудовыми успехами, гордилась им. И радовалась, когда в 1986 году он стал директором металлургического комбината «Запорожсталь» — радовалась за него и за запорожсталевцев. В нелегкое время судьба свалила на него столь ответственный пост, и наверное, не зря — был в том тайный спасительный умысел. Виталий Антонович справился с судьбы велениями и двадцать четыре года вел гигантский корабль по имени «Запорожсталь» через рифы перестройки, через бури и штормы социальных потрясений, не дав ему потонуть, как тонули многие советские предприятия.
В последний раз я увиделась с Виталием Антоновичем случайно. Давно уже было позади все прежнее: налаженная жизнь, благословенное государство отцов, в котором ненадолго пересеклись наши пути-дороги. Давно наши общие планы канули в омут несбывшегося. Шел грязный дележ поверженного великана — СССР, нашей Родины и нашего наследия. Оборотистое ворье жировало, а мы, предварительно ограбленные и брошенные на произвол судьбы, выживали, приспосабливаясь к обстоятельствам. Забыты были и духовный поиск, и творчество, и коллективизм, и всякие благие порывы.
У меня, как и у многих, даже специальность пропала от невостребованности, и дело меня занимало совсем другое — далекое от строгости, в которой выверялись математические формулы юности и молодости, шлифовались их кристальная прозрачность и четкость. Я приближалась к СЛОВУ. Через книжную торговлю, через издательскую деятельность и контакты с читателями я все ближе подбиралась к другому могучему истоку духа человеческого — к роднику русского языка. И кажется, у меня это получалось.
Был воскресный день, такой хороший, мы с мужем гуляли по проспекту. Как раз подходили к бывшему центральному книжному магазину, когда в мире что-то изменилось, и неуловимая трансформация легкой волной окатила нас. Внутри заныло нечто знакомое, желанное, утраченное и оплаканное. Неужели оно, вдруг облачившись в тонкие материи без образа и названия — о Боже — возвращается навсегда? Волнение охватило меня. Успелось подумать о сотнях книг, купленных в этом магазине, вспышкой вспомнилось о многих минутах наслаждения поиском нужной из них, которое мы с Юрой тут выпивали.
Но это был лишь взгляд — насупротив шел Виталий Антонович и улыбался. Он первым увидел меня. Руки уже вскинуты для объятий, губы — в движении, хотят, готовятся что-то сказать, из глаз струится дружественная покровительственная нежность. Невольный порыв, прорыв, бурение пространства в недра прошлого, дорогого обоим.
— Как вы живете? — вырвалось у него.
— Вроде жива пока, — смущенно сказала я, осязаемая им со всех сторон, обнимаемая добрыми взглядами его жены и моего мужа.
— Чем вы заняты, где работаете?
Я коротко доложила о своих успехах, сказала о главном, чем можно было гордиться. Впрочем, люди всегда так делают. Последовало несколько «А помните?» — «Помню!», «А я же теперь… — Знаю, знаю и от души поздравляю…»
Мы слишком мало общались в прежней жизни, слишком коротко, слишком много ступеней лестницы к небу между нами оставалось для того, чтобы сейчас сказать: «А не посидеть ли за чашкой кофе?». Да и день был почти начинавшийся, ранний, неуместное время для ностальгических излияний.
И мы разошлись со щемящим чувством неутоленного родства, с объятиями и почти заклинаниями друг друга на счастье — теперь уже навсегда.
Сведения о трудовой деятельности В. А. Сацкого, просто потому что я горжусь им:
1954 – 1980 годы работал на металлургическом заводе «Криворожсталь», пройдя трудовой путь от инженера прокатного цеха до главного инженера - заместителя директора (г. Кривой Рог).
1980 – 1983 годы — директор всесоюзного научно-исследовательского проектно-конструкторского технологического института механизации труда в черной металлургии (г. Днепропетровск).
1983 – 1986 годы — начальник Республиканского промышленного объединения металлургических предприятий «Укрметаллургпром» (г. Днепропетровск).
1986 – 2012 годы — руководил металлургическим комбинатом «Запорожсталь» (г. Запорожье).
ПРИМЕЧАНИЯ
comments
Комментарии
1
Назову их имена: Белов Василий Иванович; Иванов Анатолий Степанович; Иванов Валентин Дмитриевич; Лобанов Михаил Петрович; Распутин Валентин Григорьевич; Солоухин Владимир Алексеевич; Шукшин Василий Макарович.
В традициях своих учителей они признавали особой миссией русского народа спасение всего человечества, проповедовали идею сближения «образованного общества» с народом, на народной или национальной «почве».
2