Серая Дружина-2: Доспехи для шута
Шрифт:
Эдмус торжественно кивнул и сделал приветственный жест в сторону Виолы.
– Никогда больше не причесывайся со сна – и с тобой мы всегда будем в полной безопасности.
Он зря так напряженно следил за ней и ее арбалетом: Виола всецело была поглощена наблюдением за Йехаром.
– Испугались нас? Дружины?!
– Нет, – он помолчал, и лицо его постепенно набирало уверенности. – Они испугались одного из нас. Только одного.
– Я говорил насчет прически Виолы, хотя улыбка Веслава тоже довольно страшная штука, а уж мои когти – и вовсе могут армию в бегство обратить!
Особенно
– И что – их правда напугали ногти Эдмуса?
Рыцарь глянул на меня укоризненно – обиделся за иронию, – но ответил вполне серьезно:
– Я не знаю, кто… Но они испугались одного из нас, – после недолгих размышлений он прибавил с колебанием: – Шестого из Пятерых.
– Прошу прощения? – резко вмешалась Виола, как единственная, страдающая растроением личности (Глэрион здесь едва ли считался). – Бо, может быть? Или…
Да-а, Бо – это страшно. И представляю замешательство моонов, если бы они увидели белую с розовым пантеру.
– Я только говорю, что ониопасались скрытых способностей одного из нас, - кротко пояснил Йехар. – Может, Бо. Может, еще кого-то. Случайностей не бывает, не забывайте об этом. Так или иначе, мы были призваны в Дружину во второй раз, Арка доказала нам, что не просто так…
– А по-моему, она просто решила пошутить, - заметил Эдмус уныло. – Должен признать, юмор у нее похуже моего. Увы – я побежден и на этом фронте.
Фальшивая напыщенность его тона говорила, что на сей раз объект пародии – Йехар, точнее, его возвышенность. Но рыцарь уже решил не размениваться на мелкие подколки. Приняв от Веслава стаканчик с эликсиром и получив в ответ на вопросительный взгляд «энергетический, конечно», он поднял мерную посудинку в воздух, как будто собирался произносить тост.
– Как знать, – сказал он вместо этого, - Высшие Силы держат свои секреты при себе, и иногда мы не знаем, что в нас самих таится. Для нас оставались секретом даже способности Ольги к целению, так что…
– Вдруг Бо наденет доспехи, возьмет Глэрион – ах, нет, Глэрионом только ты владеешь – и пойдет рубить моонов?
Эдмус напомнил нам очередную загадку, и настроения в лагере начали ухудшаться прямо на глазах. Я почувствовала, что после энергетического тоника дрожь начинает перемещаться изнутри наружу и попыталась бороться с жесточайшим ознобом огнем, подвигаясь все ближе и ближе к костру. Через пару секунд я только что нос в пламя не засовывала.
– С доспехами все еще больше запуталось, – признал Йехар, поглядывая на спирита – небо рушится?! – с сочувствием. – Легенда это или нет? Если это доспехи Эрниока, которые хранит Аррн – то кто их должен надеть? Если это нечто иное, что может одолеть моонов, – где оно и где его искать? И кто этот шестой?
– Припрется в плаще из тьмы и кровавом венце, – буркнула я, вспоминая бред Веслава после нашего приключения с инквизицией. – Вот вам и доспехи.
Не удалась шуточка.
Веслав, который пытался слить воедино два состава, тут же уронил оба; Йехар тоже уронил, только меч и себе на ноги. Светлый странник и темный алхимик вытаращились на меня с одинаковым потрясением и ужасом.
– Только одному предрекали кровавую корону, – наконец взволнованно проговорил Йехар. – И о нем не следует шутить. Несмотря на то, что он мог бы помочь против моонов…
Веслав, услышав такое, воззрился на Йехара, не меняя выражения лица.
– Не хотелось бы тебе делать комплименты, – сказал он странно высоким голосом. – Но меня начинает пугать твой образ мышления, честное слово. Ты, что же, думать в перспективе вовсе не обучен?
– Нет, просто как раз сейчас нам это не нужно, – устало ответил Йехар. – Пусть легенды остаются легендами, не будем о них. Однако мы знаем, что мооны боятся кого-то из нас. Возможно, если мы увидим то, что увидели они…
– Мы можем еще и не так испугаться, – категорично заявила Виола. – Если к тому времени у нас будет время, чтобы бояться.
Веслав торопливо кивнул, соглашаясь. Он с маниакальным упорством пытался соединить то, что осталось на дне двух пузырьков. Их горлышки постукивали друг о друга, создавая что-то вроде звона стеклянных колокольчиков.
Я почувствовала, что начинаю терять нить разговора, и попыталась все вернуть на круги своя, заодно – к нынешним реалиям:
– Так что мы будем делать? Сидеть и пристально смотреть друг на друга – вдруг чего увидим, что моонам не понравилось?
Йехар перебросил мерный стаканчик Веславу. Тот не поймал и полез шарить в траву. Я тем временем забыла, что придвинулась к огню слишком близко, и обнаружила, что у меня уже тлеет рукав куртки.
Удар холода заставил пламя замереть ледяными языками, как было. Абралет Вилы покрылся изморозью. Эдмус, на которого как раз с дерева потекла струя воды, получил по голове сосулькой и обиженно подвыл.
Как раз этот звук заставил рыцаря ответить.
– Уходить, – сказал он просто и поднялся на ноги, показывая, что привал был недолгим. – Как можно быстрее и дальше. Что-то подсказывает нам, что мооны никому не простят своего испуга.
Эдмус перестал выть и хихикнул.
– И ты думаешь скрыться от них на земле? А мне-то показалось, тут или одно, или второе: они нас достанут или простят со слезами на… что там у них вместо глаз?
– Мы не обучены ждать смерти сидя или лежа, – откликнулся Йехар уже с расстояния в пятьдесят метров.
– Забавно, – пробормотал спирит, - а сколько людей ее так и ждет? Да к тому же сколько ждет – годами! Сидят себе или лежат, а потом опять сидят, едят между делом еще – и не жалуются! А нам, может, час осталcя…
Здесь Эдмус ошибся. Переоценил моонов или нас недооценил. Мы продержались почти двое суток.
Это время прошло в мучительных переходах, в бешеных скоростях, в петляниях под моросящим дождиком невесть где и зачем. Несколько раз мы видели в небе черные пятна – и вжимались в землю или прятались под деревьями в надежде, что не будем замечены. Силы плавились, хотя Веслав пичкал нас всем, что можно состряпать на ходу в полевых условиях. От энергетического тоника уже тошнило, никакие взбадривающие к исходу вторых суток нас не брали, а страх и холод выпивали жизнь быстрее расстояния и скорости. Даже не холод и не страх: тяжелая безнадежность словно была растворена в воздухе и давила на плечи хуже серого неба, хуже рюкзака и усталости.