Сердце тигра
Шрифт:
Далее, за террасой возвышалась причудливая арка, а за ней в окружении оградки из розового гранита находился круглый бассейн и фонтан в форме обнаженной нимфы, льющей воду из кувшина на спину дельфина. За фонтаном расположился храм Диониса стены, и кровля которого были из кипариса, двери из слоновой кости, ручки и дверные кольца из красной позолоченной меди.
По мере приближения исполинского корабля зрителям открывались все новые и новые детали его конструкции. Лоредан, наблюдавший это чуда с берега, совершенно забыл, кому принадлежит этот корабль. Как и все другие, он был восхищён, изумлён и ошарашен до предела.
Прямо за храмом Диониса, примерно в центре судна находился водоем, вмещающий наверное, не меньше двух тысяч метретов [318] . Окружали его финиковые пальмы, росшие в больших деревянных кадках. Тут же рядом, был устроен рыбный садок из свинцовых пластин и досок; наполненный морской водой. Дно его и стенки покрывали устрицы, а в толще воды резвились диковинные рыбы. Кроме этого, здесь, с обоих бортов судна, располагались пристройки,
318
Метрет — древняя мера жидкости в Греции, Иудее и Египте = 2,2 ведра. Две тыс. метретов примерно 80 000 литров.
Далее простирался самый настоящий сад с беседками для отдыха и маленькими фонтанами. Здесь преимущественно росли фруктовые деревья и красивейшие цветы самых разнообразных расцветок и форм. Растения орошались с помощью хитроумной системы свинцовых труб, а корни получали питание из бочек, наполненных землей.
Прямо за этим перистилем, начиналась лестница с широким ступеням, ведущая на корму судна и его постройкам. Вся лестница состояла из трех пролётов, между которыми были маленькие площадки, с четырьмя тонкими колоннами по углам и плоскими крышами сверху. В данный момент на всех трех площадках находились трубачи, горнисты и барабанщики, продолжавшие играть нечто торжественное и преисполненное пафоса.
По обеим сторонам лестницы шли перила из слоновой кости и украшенные чеканной бронзой. Лестница эта выводила к беседке, выполненной в виде небольшого круглого храма с восемью тонкими декоративными колоннами и конической крышей, украшенной золотым орлом. По обеим сторонам этого строения находились купальни из мрамора. две трехместные бани с медными ваннами и баком для нагрева воды, вместимостью в шесть метретов. У судна было две кормы, соединенные для перехода короткой галереей и на каждой имелось по две башни. На их верхних площадках располагались метательные машины. По сторонам от самих башен крепились корзины для лучников, а на уровне верхней палубы имелись навесы, защищенные большими щитами, где также могли находиться стрелки и воины абордажной команды.
По обеим сторонам корабля, примерно по центру располагались сходни в виде роскошных лестниц из красного, полированного до блеска дерева с золотисто-бронзовыми перилами. Лестницы начинались от самой воды и вели на верхнюю палубу. При входе имелся навес, обтянутый пурпурной тканью, поддерживаемый с двух сторон опорами в виде статуй могучих атлантов.
Под приветственно-восторженные крики александрийцев «Гнев Посейдона» прошёл вдоль Гептастадиона и Навалии, обогнул мыс Тимониум и начал приближаться к острову Антиродос. Здесь, как раз напротив этого островка и находился на берегу холм, с вершины которого Лоредан наблюдал за исполинским судном. Когда корабль проходил мимо, Лоредан обратил внимание на один из балконов, нависающий над тентом, что закрывал палубную террасу и обеденные ложа. Балкон этот, сам был прикрыт тентом, украшен пурпурными занавесками и коврами. Ещё, там была сигма на шесть мест и позади неё на стене крепился штандарт: золотой орёл в венке, сжимающий шар. Знак Империи! На балконе было несколько человек в белоснежных тогах, среди которых Лоредан узнал Марция Мессалу и Тита Минуция. Был ещё один важный по виду господин, расположившийся на самом почётном месте и с которым Мессала и Минуций разговаривали явно с подобострастием, не стесняясь, время от времени льстиво и заискивающе улыбаться. Возле входа на балкон Лоредан заметил двух ликторов и ещё четверых на террасе под тентом. Это могло означать, что гость Мессалы, не просто ещё один толстосум, а кто-то из высших магистратов, возможно даже сам префект Египта. Лоредан спросил об этом одного римского всадника, стоявшего рядом с ним.
– Да, это блистательный Луций Юнцин, — подтвердил тот догадку Лоредана.
«Гнев Посейдона» постепенно удалялся. Сделав почти полный круг по акваториям Малого и Большого портов, он, двигаясь вдоль набережных Лохиады, направлялся обратно к пирсам и проливу между ними.
Он был ещё в пути, когда из под мостов Гептастадиона показались новые корабли. Со стороны Фароса и мыса Тимониум взревели трубы, раздался бой огромных барабанов и загудел медный гонг, установленный на вершине маяка, приветствуя появление первых участников навмахии.
Три десятка триер двумя колоннами по пятнадцать кораблей в каждой направились вдоль Навалии в сторону мыса Тимониум. Суда эти с длинными вытянутыми корпусами и тремя рядами вёсел были построены по образцу старинных греческих кораблей. Так, во всяком случае, могло показаться. На корме, перед акростолем, загнутым в форме жала скорпиона, крепились два больших рулевых весла, грот-мачта несла прямоугольный, полосатый парус красно-желтой расцветки. Акропостель с намалеванным под ним глазом смотрел вверх под небольшим углом, а под ним располагался таран с тремя острыми наконечниками. На некоторых триерах зрители заметили ещё и железные рогатины, расположенные над тараном, предназначенные для разрушения надводной части вражеского судна.
Но эти корабли, несмотря на то, что назывались триерами и призваны были изображать суда, участвовавшие в Саламинском сражении, отличались от последних рядом существенных моментов: они были больше и массивнее, имели закрытые палубы и укреплённые щитами борта. По сторонам акропостелей находились платформы, вынесенные немного за борта судна и ограждённые крепкими перилами. Там находились готовые
319
Палибол — скорострельная баллиста. В этой метательной машине по сравнению с обычной баллистой присутствуют две оригинальных детали: механизм для подачи стрел, примерно такой же, как в арбалете и зубчатое колесо, взводящее тетиву.
320
«Выстрел» — длинная поворотная балка с блоком и лебедкой. С его верхушки на палубу вражеского корабля обрушивали «дельфин» — большой продолговатый камень или свинцовый слиток.
321
Анатомический панцирь — доспех, в частности непосредственно панцирь с рельефным изображением мускулов
Греческое воинство было встречено на набережных порта громогласными приветственными криками. И это неудивительно, учитывая, что весьма значительную часть населения Александрии составляли эллины.
Вслед за триерами появилось около сотни лодок, заполненных гребцами и воинами-стрелками. В бою, им предстояло прикрывать большие корабли и подбирать раненых.
И, наконец, в довершении, из-под левого моста Гептастадиона появился большой корабль по виду ничем не отличающийся от пятирядной римской квинквиремы. Он был с двумя мачтами и круто загнутым акропостелем в форме морской раковины. Боевая палуба была защищена укрепленными бортами, гребцы третьего и четвертого верхних ярусов, находились в закрытых кринолин — пародосах [322] , все остальные в корпусе корабля. По центру палубы располагалась башня для стрелков и по сторонам от неё четыре палибола: два на палубе и два на вынесенных за борта платформах. Всем было ясно, что это адмиральский корабль — настоящая плавучая крепость, способная решить исход боя. На палубе квинквиремы толпилось множество воинов, одетых и вооруженных, как и те, что были на триерах. Одно было не понятно, какое отношение имеет этот корабль к Саламинской битве, которую предстояло разыграть. Впрочем, это мало кого волновало. Предстояло потрясающее зрелище, и никому не было дела до всяких там тонкостей.
322
Кринолин-парадос — конструктивная часть военного судна в виде балкона — окантовки, но служил не для размещения гребцов, а для защиты бортов от первого удара. Это был своеобразный легкий и гибкий, но достаточно прочный, буфер.
Греческая флотилия достигла оконечности мыса Тимониум, где и остановилась, выстроившись в три прямые линии. В это же время со стороны пролива между пирсами показались суда их противников. Несмотря на то, что это был флот «персов», их также встретили с берега восторженными воплями и рукоплесканием. «Гнев Посейдона», завершивший к тому времени свой путь вдоль набережных Лохиады, остановился неподалеку от входа в пролив, пропуская флотилию, состоящую из самых разных кораблей.
Первыми в пролив вошли длинные с низкой посадкой корабли египтян. Всего, их было десять. Каждый около семидесяти локтей в длину и двенадцати в ширину по центру. В движение их приводили двадцать вёсел по каждому борту и одно большое рулевое весло на корме. На высокой прямой мачте находился прямоугольный, жёлто-оранжевый парус без нижней реи и управляемый с помощью тросов. В носовой части килевого бруса крепился мощный таран в виде бронзовой головы льва. Гребцов защищал высокий крепкий фальшборт, а в носовой и кормовой частях каждого судна находились окаймлённые балюстрадой площадки для лучников. На мачте, была закреплена большая корзина для одного лучника и пращника. На палубах стояли воины-египтяне в характерных для них кожаных полосатых шлемах со свисающими по сторонам широкими краями. Их белые льняные панцири украшали разноцветные полоски из кожи, а живот и пах закрывал особый передник в форме удлиненного и сужающегося к низу древесного листа. Командиры имели панцири из крокодиловой кожи, а их шлемы украшали белые перья. У египтян были большие щиты, скруглённые по верхней кромке и прямоугольные по нижнему краю. Вооружение было самым разнообразным: топоры, копья, серпы, булавы и кинжалы, широкие тесаки, сабли и метательные топорики. Стрелками же на египетских кораблях, преимущественно были чернокожие нубийцы в одних лишь передниках из леопардовых шкур и в сплетенных из стеблей шапочках.