Сказки
Шрифт:
— Ах, красные девицы, не дали вы мне с дальнего похода отдохнуть. Сразу с расспросами набросились. Вы бы прежде меня накормили-напоили, отдохнуть положили да тогда бы и вестей спрашивали.
( Он, наверное, подумал, что в пятизвёздочный отель попал.)
Но девушки ничего, спорить не стали: собрали на стол, накормили, напоили его и спать уложили.
Проснулся он. Встал с мягкой постели, девицы несут ему умывальницу ( это умывальник такой) и шитое полотенце. Он умылся ключевой водой. А полотенце не принимает:
—
Вынул он эту ширинку ( полотенце то есть), стал утираться, а красные девицы спрашивают:
— Добрый человек! Скажи, откуда достал ты эту ширинку?
— Мне её жена дала.
— Стало быть, ты женат на нашей родной сестре!
Кликнули мать-старушку, она вмиг прилетела, то есть пришла. Как глянула на ширинку, в ту же минуту признала:
— Это моей дочери рукоделье!
Начала она у гостя выспрашивать-разведывать про его житьё-бытьё. Он рассказал, как со своей женой познакомился-подружился, как они поженились и как король Афронт его послал туда — не знаю куда, принести то — не знаю что. ( Уж лучше бы просто послал.) Она говорит:
— Ах, хозяюшко! Ведь про это диво даже я не слыхивала! Постой-ка, авось мои слуги ведают.
Вышла старуха на крыльцо, крикнула громким голосом, и вдруг — откуда только взялись! — набежали всякие звери, налетели всякие птицы.
— Гой еси, звери лесные и птицы воздушные! Вы, звери, везде рыскаете, а вы, птицы, всюду летаете. Не слыхали ль, как дойти туда — не знаю куда, принести то — не знаю что?
Все птицы и звери ( как по команде, все как один) рты раскрыли от удивления. Много чего они слышали и видели, а про такое даже им слышать не доводилось.
— Нет, про такое мы не слышали!
Распустила их старуха по лесам-небесам, по их рабочим местам, а сама воротилась в горницу.
Достала свою волшебную книгу, развернула её — и тотчас явились к ней два великана:
— Что угодно, что надобно?
( Слишком деловые! Хоть бы поздоровались сначала.)
— А вот что, слуги мои верные! Понесите меня вместе с зятем на окиян-море широкое и станьте как раз на середине — на самой пучине.
Не успел стрелок Федот сказать, что он не согласен, что он плавать не умеет, как великаны подхватили его вместе с тёщей, понесли их, словно вихри буйные, на окиян-море широкое и стали на середине — на самой пучине.
Сами как столбы стоят, вода им по горлышко, а стрельца со старухой на руках держат. Крикнула старуха громким голосом, и приплыли к ней все гады и рыбы морские. Так и кишат, из-за них и синя моря не видно. Старуха их допрашивает:
— Гой еси, гады и рыбы морские! ( На месте гадов я бы обиделся.) Вы везде плаваете, у всех островов бываете. Не слыхали ль, как дойти туда — не знаю куда, принести то — не знаю что.
Все гады и рыбы в один голос отвечали:
—
Вдруг потеснилась вперёд старая колченогая лягушка ( в окияне-море?), которая уже лет тридцать как в отставке была, и говорит:
— Ква-ква! Я знаю, где такое чудо найти.
— Ну, милая, тебя-то мне и надобно! — сказала старуха, взяла лягушку на белы руки и велела великанам себя и зятя домой отнести.
Мигом очутились они во дворце. Не теряя времени, стала старуха лягушку допытывать:
— Как и какою дорогою моему зятю идти?
Лягушка ( всё, как на следствии) отвечала:
— Это место далеко-далеко, на краю света. Я бы его проводила, да уж больно я стара стала, еле ноги волочу. Мне туда и за пятьдесят лет не допрыгать.
Старуха принесла большую банку, налила свежим молоком, посадила в неё лягушку и даёт банку зятю.
— Неси, — говорит, — эту банку в руках. А лягушка пусть тебе дорогу показывает.
( Очень деловая женщина! Да у них, видно, вся семья такая.)
Взял Федот-стрелец банку с лягушкой, попрощался со старухой и её дочками и отправился в путь. Он идёт, а лягушка ему дорогу показывает. Долго так они шли. Вернее, он шёл, а она ехала. Пришли наконец к огненной реке. ( Тоже мне радость! И загадка так загадка: откуда огненная река? Ведь тогда дырявых нефтепроводов не было. Да и спичек не изобрели ещё.) Лягушка говорит:
— Выпусти меня из банки. Надо нам через реку переправиться.
Стрелец вынул её из молока и пустил наземь.
— Ну, добрый молодец, садись на меня да не жалей. Небось не задавишь.
Стрелец сел на лягушку и прижал её к земле. Он вообще в этой горлично-лягушковой компании научился помалкивать и делать то, что велят.
Начала лягушка дуться. Дулась, дулась и сделалась такая большая, словно стог сенной. ( По нашим городским понятиям, высота у неё была до второго этажа.) У стрельца только и было на уме, как бы не свалиться: «Как свалюсь, до смерти ушибусь!»
Лягушка надулась да как прыгнет! Перепрыгнула через огненную реку и сделалась опять маленькой пенсионеркою. ( Просто поразиться можно тому, что происходит в этой истории. Только что лягушка была в отставке тридцать лет, а вот уже через огненную реку скачет как молодая.)
Смотрит стрелец — перед ним гора большая. В горе — дверь, и вроде незаперта. По крайней мере, замка пудового не видно и дырки для ключа нет.
Бабушка-лягушка ему говорит:
— Теперь, добрый молодец, ступай в эту дверь, а я тебя здесь подожду.
— А можно наоборот? — спрашивает стрелец. Лягушка его одёрнула:
— Делай, что велено. Как в пещеру войдёшь, хорошенько спрячься. Спустя некое время придут туда два старца. Слушай, что они будут говорить и делать. А как они уйдут, сам то же говори и делай.