Слова Будды
Шрифт:
Затем, брахман, когда он достиг сдержанности в пище, татхагата так дает ему следующий урок: «Иди сюда, бхикку; пребывай погруженным в бдительность; весь день, когда ты ходишь или сидишь, очищай свое сердце от тех вещей, которые могут тебе помешать. Ночью проводи первую стражу в хождении взад и вперед или в сидении и делай то же самое; ночью, во вторую стражу, ляг на правый бок в позе льва, положив одну ступню на другую; внимательный, владеющий собой, установи свои мысли на понятии усилия; затем, в третью стражу ночи, встань и, шагая взад и вперед или сидя, очищай сердце от вещей, которые могут стать помехами».
Затем, о брахман,
Затем, брахман, когда он приобретает власть над собой, татхагата так дает ему следующий урок: «Иди сюда, бхикку! Ищи для себя уединенное жилище – в лесу или среди корней дерева, на горе или в пещере, в горном гроте, или на площадке для сожжения трупов, в лесном приюте или на открытом воздухе; возьми охапку соломы; и тогда бхикку делает это, когда он съел свою пищу, он усаживается со скрещенными ногами и выпрямленным туловищем и переходит к практике четырех джхан».
И вот, брахман, для тех бхикку, которые являются учениками, которые еще не достигли господства над умом, которые пребывают в устремлении к непревзойденной безопасности (которая есть ниббана)... таков способ моего учения.
А что касается тех бхикку, которые являются арахантами, которые разрушили асавы, прожили жизнь, выполнили свою задачу, сбросили ношу, завоевали свое спасение, полностью разрушили оковы становления, освобожденные благодаря совершенному прозрению, – для таких, как они, эти вещи ведут к облегчению этой нынешней жизни, а также к внимательности и самообузданию.
Когда все это было сказано, брахман Моггаллана, счетчик, сказал Возвышенному:
– Но скажи мне, учитель Готама, все ли ученики достойного Готамы, получившие такие советы, так обученные досточтимым Готамой, – все ли они достигают абсолютного совершенства, которое есть ниббана? Или некоторые из них оказываются неспособными ее достигнуть?
– Некоторые из моих учеников, брахман, получающие советы и так обученные, действительно достигают ее; другие – нет.
– Но в чем же причина, учитель Готама, в чем здесь дело? Вот здесь у нас ниббана; а вот у нас путь к ниббане; здесь же у нас достойный Готама, как наставник. В чем же дело, говорю я, почему некоторые ученики, получившие такие советы и обучение, достигают ниббаны, а другие – нет?
– Это, брахман, такой вопрос, на который я здесь не отвечу. Но ответь мне на другой вопрос; правда, если ты считаешь себя способным на это. Вот что скажешь ты, брахман? Хорошо ли тебе известна дорога в Раджагаху?
– Да, учитель! Поистине, я хорошо знаю дорогу в Раджагаху.
– Тогда что ты скажешь, брахман? Предположим, приходит человек, которому очень нужно попасть в Раджагаху. Он приходит к тебе и говорит: «Господин, я хочу пойти в Раджагаху; покажи мне путь в Раджагаху». Далее, предположим, ты говоришь ему: «Хорошо, добрый человек, вот дорога в Раджагаху; пройди немного, тогда ты увидишь деревню, называемую так-то и так-то; пройди немного дальше, и ты увидишь такое-то
И вот, получив от тебя такой совет, такое наставление, он идет не по указанной дороге и уходит в сторону, обратив лицо к западу. Затем к тебе приходит какой-то другой человек с такой же просьбой, и ты даешь ему такое же наставление; и вот он следует твоему совету и безопасно приходит в Раджагаху. Так вот, брахман, в чем здесь дело, в чем причина? Здесь у нас Раджагаха; здесь у нас дорога в Раджагаху, а здесь ты, как наставник. Но после всех твоих советов и наставлений один человек пошел по неверной дороге и отправился на запад, тогда как другой безопасно добрался до Раджагахи.
– Разве это мое дело, учитель Готама? Ведь я только указываю путь.
– Хорошо, брахман! И вот здесь у нас ниббана, здесь у нас путь к ниббане, и здесь стою я, как наставник на Пути. Однако некоторые из моих учеников, получившие такой совет и такие мои наставления, действительно достигают ниббаны, а другие не достигают ее.
Что же делаю я в этом случае, о брахман? Татхагата – тот, кто указывает Путь.
(«Маджджхима-никая» III, 107)
1) О монахи! Так же как белоснежная Вассика, жасмин, покрытая свежими цветами, сбрасывает вниз засохшие и завядшие цветы,
Так и вы сбрасывайте вожделение, страсть и ненависть.
2) Спокойный телом, речью и умом, о монахи, кто бы он ни был: в любой ситуации полностью сдержанный:
Кто все эти мирские желания полностью преодолел и совершенно отстранился от них, тот зовется спокойным.
3) Воодушевляющий сам себя, Проверяющий сам себя, Оберегающий сам себя бдительным и внимательным умом, Полный решимости и настойчиво Стремящийся к цели, – о монахи, такой будет жить счастливо.
4) Сам сдерживай свои мысли,
Сам в себе найди опору и убежище.
Как торговец безупречно воспитывает благородного коня и сдерживает его от ошибок с помощью узды, —
Так и вы сдерживайте сами себя.
5) Монах, исполненный совершенной радости и обретший удовлетворенность сам в себе, неколебимый в Учении Возвышенного,
Передает блаженство туда, где все обстоятельства прекращаются, —
Передает состояние покоя.
6) Монах, даже если он молодой, старательно прилагающий усилия, способный быстро воспринимать Учение Возвышенного,
Освещает этот мир как Луна, освободившаяся от облаков, освещает ночь.
(«Дхаммапада» 377–382)
Татхагата (3)
Тело татхагаты все еще остается, о бхикку, однако рассечена та (нить), которая привязывает его к существованию. Пока его тело продолжает существовать, дэвы и люди видят его. По разрушении тела после смерти, когда окончилась эта жизнь, ни дэвы, ни люди не смогут более его увидеть.
Как бывает, о бхикку, когда подрублен ствол пучка манго: все те плоды манго, которые висят на этом стволе, падают вместе с ним, точно так же, бхикку, тело татхагаты все еще остается, но рассечена та (нить), которая привязывает к существованию. Пока продолжает существовать его тело, дэвы и люди видят его. По разрушении тела после окончания этой жизни ни дэвы, ни люди не смогут более его увидеть.