Смерть композитора. Хроника подлинного расследования
Шрифт:
Фрагмент сводки республиканского КГБ от 10 июня 1979 г. (лист 2 из 2). Поскольку упоминаемые в документе лица могут быть живы, их фамилии скрыты.
Об этих событиях необходимо было сказать сейчас, хотя к следствию они имели, как мы видим, довольно опосредованное отношение.
«Видно было и появлялось такое чувство, что Володя какой-то одинокий»
Внимательные читатели наверняка обратили
В случае рассматриваемого нами расследования получилось не совсем так, упомянутое лицо было допрошено только 18 июня 1979 г, т.е. спустя ровно месяц со времени обнаружения тела. Причина такой задержки не кажется автору сильно подозрительной, поскольку обнаружил тело в петле военнослужащий срочной службы, проходивший её вне пределов Львова. Поэтому заполучить его на допрос явилось делом нескорым и сопряженным с рядом формальностей. Как бы там ни было, к 9 часам утра 18 июня военнослужащий явился в здание районной прокуратуры и ответил на заданные вопросы. В 09:30 допрос уже был окончен.
Скажем несколько слов о получившемся документе – он того заслуживает.
Допрошенного в прокуратуре военнослужащего звали Чаробаев Жамшидбек Салдыкович, родился он в 1960 г в Киргизской ССР, был призван на действительную военную службу и проходил её в спортивной роте воинской части 42190, относившейся к военно-воздушным силам. Занимался Чаробаев радиоспортом, той его разновидностью, что официально называется «спортивная радиопеленгация», а в просторечии – «охота на лис». Для тренировок Чаробаева вместе с другими военнослужащими вывозили в различные лесные массивы, так что в Брюховичском лесу он бывал и ранее.
Парочка фотографий, связанных с Жамшидбеком Чаробаевым. В принципе, персонаж этот в истории смерти Владимира Ивасюка совершенно случайный, что называется «проходной», но фотоснимки интересны как своего рода «портрет эпохи». Той самой, когда армия была Советской и интернациональной, а служба в ней являлась священным долгом и всеобщей обязанностью. На фотографии слева – Жамшидбек Чаробаев. На фотоснимке справа – Жамшидбек с сослуживцами, теми самыми, что выезжали вместе с ним в Брюховичский лес 18 мая 1979 г.
Утром 18 мая примерно в 09:30 команда числом около 15 человек также выехала в Брюховический лес на тренировку. Руководил группой военнослужащих майор Шишкин. Далее предоставим слово самому Чаробаеву: «Меня майор послал спрятаться с рацией. Я по дороге стал подниматься вверх, перешёл через бугор, прошёл немного и слева стал искать место где спрятаться. Я увидел, что висит, вернее стоит, чучело. Я подошёл близко, на расстояние 5—6 метров. Это был человек, висящий в петле, сделанной с пояса от плаща [так в оригинале – прим. А.Р.]. Лицо было почерневшее. Ногами человек касался земли. На земле рядом лежал плащ и портфель черного цвета. Я не касался [трупа и вещей] и близко не подходил. Я понял, что человек повесился. От этого я испугался и побежал назад к старту. Об этом доложил майору [речь идёт о майоре Шишкине, командовавшем группой солдат, прибывших в лес – прим. А.Р.]. Он послал спортсменов, чтобы позвали милицию. Приехали работники милиции и я показал дорогу к этому месту.»
В принципе, на этом содержательная часть допроса и заканчивается, но мы процитируем ещё одну фразу: «Когда приехали работники милиции, то проверили, что у него [т.е. у повешенного] в карманах есть, а также проверили плащ и портфель.» Запомним эту фразу – она представляется любопытной. Дело заключается в том, что нам известны понятые, присутствовавшие при осмотре места обнаружения трупа (это Литадунов Владимир Лукьянович и Убойко Мирослав Дмитриевич), в их числе Чаробаева нет. То есть в какой-то момент Чаробаева и майора Шишкина с места происшествия удалили.
В своём месте мы к этой детали ещё вернёмся – она поможет объяснить кое-какие представляющие интерес детали.
На этой фотографии можно видеть майора Шишкина – он крайний слева – командовавшего группой солдат-спортсменов в числе которых был и Жамшидбек Чаробаев.
Теперь, после необходимого прояснения истории обнаружения трупа композитора, вернёмся к событиям конца мая 1979 г. 30 числа следователь Гнатив допросил мать Владимира Ивасюка, а 31 – его отца, о чём сказано ранее. Однако, события 31 мая этим не были исчерпаны.
В тот же самый день место в кабинете следователя заняла гражданка Заславская. Это была женщина, квартиру которой снимали две подруги – Светлана Федорченко и Татьяна Жукова. Обе коротко были знакомы с Ивасюком, а последняя на протяжении ряда лет даже являлась его интимной подругой.
Если быть совсем точным, то Татьяна Жукова 27 апреля 1979 г получила от райисполкома квартиру и съехала от Заславской, но это не отменяло того факта, что Заславская хорошо знала обеих подруг, а также того, что Ивасюк регуляроно бывал в её квартире и был хорошо знаком Заславской. Также упомянем, что в той же самой квартире проживал и младший брат Светланы Федорченко, он учился в 8 классе и в силу своего возрасте особого интереса для следствия не представлял. Чего нельзя сказать о Заславской.
Мы помним, что характеризуя Жукову и Федорченко, родители Владимира Ивасюка слова доброго не нашли. Поэтому для следствия представляли немалый интерес суждения женщины, наблюдавшей на протяжении длительного времени за развитием отношений Ивасюка и Жуковой и видевшей, если можно так выразиться, ситуацию изнутри. Ценность свидетельских показаний заключалась ещё и в том, что Заславкая являлась лицом незаинтересованным в обелении, или напротив – очернении, участников драмы.
Виктория Дмитриевна Заславская родилась во Владивостоке в 1926 г, т.е. на момент описываемых событий ей исполнилось 53 года. Она работала заведующей нотной библиотекой Львовского оперного театра, овдовела, а потому 4-комнатная квартира на площади 30-летия Победы стала велика. Она пустила на проживание сначала Светлану Федорченко с младшим братом, а потом – и Татьяну Жукову. С каждого арендатора брала плату 20 руб в месяц.
Итак, слово Заславской: «Ивасюка Владимира я знаю с осени 1977 г, то есть с момента, когда Жукова пришла ко мне жить на квартиру. (…) Как о Жуковой, так и о Федорченко я ничего плохого не могу сказать, ведут себя нормально. Я никогда не видела, чтобы они устраивали пьянки или гулянки. Таня меня просила, чтобы я разрешила приходить Ивасюку к ним. Володю любила Таня и, по-моему, он её любил. Они дружили около шести лет. Родители были против [того], чтобы Володя женился на Тане. К тому же Володя очень любил мать и против её воли он ничего не хотел делать.»