Смерть в ночном эфире
Шрифт:
После этого случая их отношения совсем испортились и оставались такими до смерти отца.
– В тот вечер в Технологическом я словно сошел с ума, – признался Дин. – Ни до того дня, ни после я не терял самообладания. Если бы Джек и другие ребята не оттащили меня от отца, я бы убил его. Я хотел его убить. Я ненавидел его за то, что он сделал с моей матерью. Ей было так неловко. Но урок пошел ему на пользу. Больше он не набрасывался на нее, особенно если я оказывался рядом. – Дин посмотрел на Пэрис. Никогда раньше она не видела его таким. – Но меня самого это страшно напугало, Пэрис. Я
Пэрис потянулась к нему, коснулась его руки.
– Отец спровоцировал тебя самым бессовестным образом. Ты отреагировал. Но это не означает, что в тебе живет скрытая ярость, способная разгореться в любую минуту. Ты не похож на своего отца, Дин. – Пэрис особенно подчеркнула эти слова. – Ты никогда не был таким и никогда таким не станешь. Что касается Гэвина, то ты имеешь право на него сердиться. Дети всегда сердят, разочаровывают, сводят с ума своих родителей. На самом деле Гэвин мог бы усомниться в твоей любви, если бы ты был равнодушен к тому, что он вытворяет. Он должен знать, что тебе не все равно. Он будет часто испытывать тебя, просто чтобы удостовериться, что ты все еще любишь его. – Тут Пэрис рассмеялась. – Нет, ты только меня послушай. Я ведь не психолог, и у меня нет детей.
– Ты все говоришь правильно, и мне нужно было это услышать.
Она мягко улыбнулась ему:
– Пока ты будешь не только наказывать его, но и ценить, все будет отлично.
Дин обдумал ее слова, потом подмигнул ей.
– Не только красива, но и чертовски умна. Ты опасная женщина, Пэрис.
– Да-да, это я. Самая заурядная роковая женщина.
– Возможно, именно это привлекло к тебе Лэнси Рэя Фишера. – Дин усмехнулся. – Твоя таинственность вновь пробудила в нем криминальные наклонности.
Пэрис возмущенно округлила глаза.
– Он хотел получить мою работу.
– Это Фишер так говорит.
– А ты думаешь, что Лэнси врет?
– Если и так, то у него получается очень убедительно. Либо он искренен, либо он потрясающий актер.
– Мне тоже так показалось.
– Ну и каково это – быть для кого-то идолом? Пэрис грустно улыбнулась:
– Я бы никому не посоветовала брать с меня пример. И тут зазвонил телефон Дина, и он сказал в трубку:
– Мэллой… Да, мы с Пэрис только что о нем говорили. – Он прошептал ей: «Это Кертис», она кивнула. – А как насчет его убежища? – Дин выслушал ответ. – Возможно, это неплохая идея. – Кертис еще долго говорил о чем-то, потом наконец выдохся. – Хорошо, звоните, если что. – Дин отключил телефон и пересказал Пэрис весь разговор.
Лэнси Рэя пытались расколоть, но парень твердо придерживается того, что уже рассказал. Полицейские проверили квартиру, в которой он отсиживался, и сообщили, что там, кроме него, никого не было.
– Никаких следов того, что он держал там Джейни? – спросила Пэрис.
– Нет. И никакой любительской фотолаборатории. Кроме единственного номера «Плейбоя», ничего подозрительного. Так что Кертису
– Да, ей придется нелегко. С одной стороны, ей хочется, чтобы мужа нашли и оказали ему помощь. С другой стороны, получается, что она его подставляет.
– Армстронг сам себя подставил, – возразил Дин.
– Я понимаю. Думаю, что и она тоже это понимает. Тони любит своего мужа, хочет, чтобы его вылечили, но если он неизлечим, то как долго она собирается заступаться за него?
– Хороший вопрос, Пэрис.
Она слишком поздно сообразила, что сказанное относится не только к Тони Армстронг, но и к ней самой.
Дин остановил машину около ее дома, заглушил мотор и повернулся к ней, готовый произнести целую речь, но Пэрис заговорила первой:
– Я была нужна Джеку.
– Ты нужна мне.
– Едва ли ваши потребности совпадали.
– Да. Ты оставалась с ним из чувства долга. Я хотел, чтобы ты сделала выбор и осталась со мной. – Дин выдержал ее взгляд, потом открыл дверцу и вышел из машины.
Пэрис остановилась в самом начале дорожки, чтобы забрать почту, которая накапливалась в течение двух последних дней. Когда они вошли в дом, она бросила пачку на столик у двери.
– Одному богу известно, когда у меня дойдут руки до всего этого. На моем столе на работе уже высится…
И это было все, что она успела сказать прежде, чем Дин обнял ее и поцеловал. Он сорвал с нее очки, бросил на столик и еще крепче прижал ее к себе. Пэрис ответила на его поцелуй, обхватила его обеими руками, пальцы впились в сильные мускулы его спины.
Когда их губы слились, рука Дина оказалась под мягкой тканью юбки, он гладил обнаженное бедро Пэрис. Тело ее таяло от его прикосновений, но она оторвалась от него и, задыхаясь, прошептала:
– Дин, в моем распоряжении всего час.
– Тогда для нас это будет новый рекорд. До этого наши любовные игры не длились дольше трех минут. – Он зарылся лицом в ее волосы. – На этот раз я хочу увидеть тебя обнаженной.
Пэрис засмеялась глубоким, горловым смехом:
– А что, если тебе не понравится то, что ты увидишь?
– Черта с два не понравится.
Его руки пролезли под ее трусики. Она вскрикнула, но голос разума оказался сильнее.
– А что, если позвонит Кертис?
– Я привык мириться с разочарованиями. Кстати, это еще один повод поторопиться.
Взяв Пэрис за руку, Дин потащил ее за собой в спальню. Из груди Пэрис вырвалось девчачье хихиканье. Сердце забилось быстрее. Она чувствовала себя удивительно распутной и восхитительно, обворожительно живой.
Дин тоже смеялся, пока пытался справиться с упрямыми пуговицами ее блузки.
– Проклятые штучки!
У Пэрис получалось лучше. Его рубашка была расстегнута, и она прижалась губами к теплой коже под левым соском, чувствуя, как его сердце бьется под ее поцелуем.
Справившись наконец с пуговицами, он снял с нее блузку и расстегнул лифчик. Его сильные пальцы завладели ее грудями.
Пэрис смотрела ему в лицо. Это было выражение страсти и нежности. Ее соски отвердели. Их глаза на мгновение встретились, и он, нагнув голову, взял ее сосок в рот.