Солнце за облаками
Шрифт:
Что касается работы, которую он предложил ей, то она достаточно проницательна, чтобы понять, что это был просто жест, отчасти предназначенный, чтобы облегчить ее совесть. В конце концов, подумала она, оглядывая суетящуюся безликую толпу на платформе, им, скорее, двигали интересы собственного спокойствия. Ему ведь надо было как-то защититься от нежелательных гостей, и к тому же с пустыми карманами.
Разумеется, ему не хотелось, чтобы непрошеные гости нарушали привычное течение его размеренной лондонской жизни, а для этого нужна была уверенность, что Ли сама достаточно зарабатывает себе на жизнь.
Да, он использовал сложившуюся ситуацию стопроцентно. А что касается ее, то она потеряла остатки своей гордости…
И вот теперь они с братом стояли на платформе вокзала – такого огромного, каких раньше она никогда не видела, – окруженные горой своих потрепанных сумок и чемоданов, часть которых для надежности были перевязаны веревочкой, а поблизости не было видно ни одного носильщика.
Тысячи и тысячи людей – гораздо больше, чем жило во всем их поселке, – торопливо шагали мимо них, занятые своими мыслями и делами, но никому и в голову не приходило помочь им. В Йоркшире, печально подумала Ли, не было бы недостатка в людях, готовых прийти на помощь.
От всей этой новизны Фредди совсем растерялся и, несмотря на то что всей душой рвался в Лондон, стоял рядом притихший и подавленный. Ли обернулась к нему и приказала отправиться на поиски какой-нибудь тележки.
– А где? – спросил он.
– Понятия не имею, – ответила она нетерпеливо. – Просто пойди и достань что-нибудь. Если мы будем ждать тут носильщика, то простоим до седых волос.
Парень послушно отправился на поиски, предоставив сестре маяться собственными мыслями и сомнениями. Ли чувствовала себя совершенно выбитой из колеи. Прежде она несколько раз бывала в Лидсе, а в Лондоне – только однажды, совсем еще девчонкой, и, насколько она помнила, он так же подавлял ее своими размерами. Все здесь было каким-то огромным: дома, улицы, людские толпы.
Все же она надеялась, что Николас хотя бы снаружи ждет ее, потому что, если его там нет, предстоял еще один кошмар – искать такси и добираться самой до их дома, расположенного где-то в Хэмпстеде.
О Боже, подумала она, и зачем только я согласилась сюда приехать? Она не сможет здесь жить, она привыкла совсем к другому, проведя всю жизнь в сельской местности, где люди наряжаются только по праздникам и собираются посудачить на рынке, единственном людном месте в поселке.
А здесь с самого утра все так изящно одеты! Женщины на высоких каблуках, а мужчины в парадных костюмах. Ли не могла припомнить, чтобы ее дедушка когда-нибудь надевал костюм, хотя он и висел у него в гардеробе на вешалке.
Критическим взглядом она окинула себя: легкое цветастое платье без рукавов, мягко ниспадающее вдоль стройной фигуры, и пара босоножек – вот и весь ее наряд. На голову она надела соломенную шляпу, чтобы защитить лицо от солнца.
Веснушки, обычно малозаметные, проступали ярче, если она бывала недостаточно осторожна на солнце. Но сейчас эта соломенная шляпа ее смущала, ибо еще больше подчеркивала ее сельское происхождение.
Наконец вернулся Фредди с тележкой, и после бесконечных усилий, с трудом найдя дорогу среди вокзального столпотворения, они вышли на привокзальную площадь, так же тесно запруженную народом, как и сам вокзал.
– Вот это да! – выдохнул Фредди, оглядываясь вокруг. – Ты когда-нибудь видела подобную толкотню?
– Спроси лучше, хотела ли я все это видеть…
– Перестань хандрить, – хмыкнул Фредди, недовольно отвернувшись.
– Я и не хандрю. Мне просто хочется немного свободного пространства.
– А мне нет.
– Не сомневаюсь. Ты ведь здесь словно малыш на рождественской ярмарке.
Оба засмеялись, и Ли обняла брата за плечи. Но Фредди тут же отстранился – он всегда стеснялся ласк, особенно на людях.
Ли медленно огляделась в поисках Николаев и тут же услышала за спиной звучный, хорошо поставленный голос:
– Я вижу, вы отлично справились и сами нашли дорогу.
Она обернулась, вспыхнув румянцем. А когда его серые глаза пробежали по ней, вдруг почувствовала себя неловко, словно этим беглым взглядом он проник ей под одежду.
– Да. Добрались без проблем. Разумеется, она должна быть вежливой с ним, но вовсе не обязана быть дружелюбной. В памяти еще свежи те тонко завуалированные намеки насчет ее безответственности по отношению к Фредди и неумения позаботиться о себе. Поэтому она решила держаться с ним настороже.
– Ладно, пойдем.
Он подхватил их чемоданы, словно они совсем ничего не весили, и широким, решительным шагом двинулся к стоянке машин. Ли заторопилась вслед за ним, придерживая рукой шляпу и невольно любуясь его легкой, упругой походкой, походкой спортсмена.
На ходу он так дружески болтал с Фредди, отвечая на его жадные расспросы, словно они много лет знали друг друга. Очевидно, скрытая неприязнь, которую он испытывал к ней, не распространялась на ее брата.
Надо бы, подумала девушка, серьезно поговорить с Фредди, чтобы он был здесь настороже и не слишком увлекался Лондоном, не забывал, что по натуре он сельский парень. Очень не хотелось, чтобы брат изменился, стал этакой «столичной штучкой».
Сверкающий «ягуар» Николаев исполнил Фредди таким энтузиазмом, словно он видел его первый раз в жизни.
– Это всего лишь машина, Фредди, – охладила Ли его пыл и, заметив удивленно поднятые брови Николаев, добавила:
– Груда металла на четырех колесах, предназначенного для того, чтобы доставить тебя из пункта А в пункт Б.
Она уселась на переднее сиденье и пристегнула ремень, в душе и сама восхищаясь блеском приборной панели и упругостью роскошных сидений.
– На большинство женщин эта груда металла произвела бы большое впечатление, – пробормотал Николас, включая мотор.
– В самом деле? – бросила она, пристально глядя в окно. – Не понимаю почему. Что касается меня, то автомобиль – это совсем не та вещь, с помощью которой мужчина может произвести на меня впечатление. Как и стоимость дома, в котором он живет, или одежда, которую носит. Это все внешнее и совсем не говорит о том, что он за человек.
Так что, хотелось добавить ей, можешь не беспокоиться, что меня интересуют твои деньги.
– А на тебя уже производили впечатление мужчины?
Ли нахмурилась и решила не отвечать. Что за дурацкий вопрос? Это касается только ее, а ему нечего совать нос не в свои дела.