Соло для 'калаша'
Шрифт:
– Ну! Это моя работа, дорогой.
– Новиков нетерпеливо потянулся к рюмке.
– Если ко мне перестанут ходить, я живо по миру пойду.
"Ага, как же - пойдешь..." - подумал Кабан.
– Таких специалистов, как я, в губернии нет. Только в Москве. Да пара в Питере. Сейчас модно торговать нефтью да строить финансовые пирамиды, а работа с антиквариатом - дело кропотливое, - Новиков икнул.
– Нынешняя молодежь стремится к быстрым деньгам...
– Быстрые деньги, медленные деньги, - Кабан тоже изрядно окосел, деньги, они
– Деньги деньгам - рознь, - возразил антиквар.
– Я свои деньги умом нажил, а не с помощью папы-начальника или бицепсов. Умо-о-ом!
– повторил он и для наглядности энергично постучал пальцем по лбу.
– У вас что, в магазинах спрашивают, каким образом вы бабки нажили? Чушь какая-то!
– Кабан, излишне распалившись, плюнул прямо на пол.
– Но-но!
– Новиков погрозил собутыльнику пальцем.
– Ты не очень...
Кабан ступней затер плевок.
– Мы отклонились, - антиквар вновь наполнил рюмки, - если на меня нападут, вы гарантируете, Слава, что я останусь жив?
– Осоловевшие глаза его смотрели больше с любопытством, чем с тревогой.
– Сто процентов, - соврал Кабан и незаметно потер бледный шрам на шее след одной из разборок.
– У нас хорошая позиция, - он вынул из-за пояса пистолет, - и вот, "волына". Смык-смык, и все дела...
– А если у них автомат?
– наивно предположил Новиков.
– А если гранатомет?
– съехидничал охранник.
– Бросьте ваши шуточки!
– обиделся антиквар.
– Я вам деньги плачу.
– Не бойтесь, - уверенно сказал Кабан, - ничего с вами не случится.
Они выпили еще.
– Скажите, Слава, а что означает эта татуировка?
– Новиков ткнул в розу, выколотую у Кабана на предплечье.
– Не трогай - уколю.
– Интересно, вот не подумал бы...
– антиквар был уже совсем пьян.
– Вы сами ее себе накололи?
Кабан улыбнулся.
– Этим занимаются мастебойцы.
– Кто?
– Ма-сте-бой-цы, - по слогам повторил Кабан.
Новиков посмотрел на свет пустую бутылку и, отбросив, потянулся за второй...
На столе у Сажина лежала внушительная стопка свежих каталогов практически всех престижных мировых аукционов.
Лондон и Женева, Париж, Нью-Йорк и Вена зазывали обладателей толстых кошельков приобретать "только сегодня и только у нас" практически все: от ночного горшка европейского монарха до полотка выдающегося мастера.
Сажин, машинально перелистывая красочные страницы, слушал доклад своего помощника.
– ...В последнее время наблюдается насыщение западного рынка недорогими иконами, наградами советского периода и коммунистической атрибутикой, Глеб говорил медленно, тщательно подбирая слова.
– Сохраняется спрос на данную категорию предметов на Ближнем Востоке и в Юго-Западной Азии. Заметно сократился рынок наград внутри страны. Думаю, это направление входит в стадию полнейшего истощения.
– Да, к этому шло, - согласился Сажин.
– Мастерская по подделке полотен живописцев закончила работы по Тверскому музею. С одним из работников музея установлен контакт: в ближайшее время оригиналы будут подменены.
– Что там у нас интересного?
– Голландские живописцы, Шагал...
– Да, да, припоминаю. По-моему, на все полотна уже есть покупатели?
– Так точно.
– Продолжай.
– Посредники "хитников" из Малышевской копи предлагают драгоценные и цветные камни по вполне приемлемым ценам.
– А что говорят наши ювелиры?
– Кое-что для подделки окладов выбрать можно.
– Тогда распорядись, чтобы закупали.
– Переговоры со служителями культа о подмене икон окончательно зашли в тупик. Многие догадываются, что Александр Мень - наших рук дело, и поэтому наотрез отказываются идти на контакт.
– Да, доставил он нам хлопот своей дотошливостью!
– Сажин зло нахмурился.
– Шуму-то поднял на всю Москву: "Иконы в храмах не подлинные!" Сидел бы себе тихонько, книжонки свои писал... так - нет. Как отрезало - ни одной стоящей иконы который год подменить не можем, - он, как бы не соглашаясь с поступком священника, помотал головой.
– А время идет...
– Может, прекратить попытки?
– Ни в коем случае! Должен, должен быть Иуда...
– Сажин задумался. Христа за тридцать сребреников продали, а уж доски-то с его ликом чего не продать.
– Однако не продают, - напомнил Глеб.
– Пока, - уточнил Сажин.
– Приобретено две установки для старения материалов в ультрафиолете, Глеб коротко кивнул головой и закрыл папку.
– Все.
– Кстати, видеокамеру в гостиной Косарева заменили?
– Да. Пришлось, пока его не было дома, вскрыть дверь. Теперь резкость изображения в норме.
– Не нравятся мне все эти новшества.
– Сажин встал и, подойдя к камину, провел ладонью по гладкому мраморному порталу.
– Слишком много возни: камеру установи - раз, человека на монитор - два, бригаду на выезд - три. Не много ли на одного оценщика?
– Вы же сами знаете, Косарев один из лучших оценщиков страны, деликатно напомнил Глеб.
– Если бы он дал согласие работать на нас, то вся эта катавасия не потребовалась бы.
– Нужно было запугать, сломить... купить, наконец.
– Пробовали - интеллигент старой закваски: глаза от страха из орбит лезут, а все на своем - нет, и все.
– Дерьмо собачье! Кому в наше время его интеллигентность сдалась!
– За последний месяц наблюдения мы вышли через Косарева на три редкие вещи. Одна Библия Гутенберга чего стоит!
– Это верно... Кстати, Ладис еще не звонил?
– Пока нет. Его парни выехали только вчера. Думаю, через пару дней явятся.
– Держи меня в курсе этого дела.
– Сажин посмотрел в окно, солнце уже почти село.