Сорвать Джекпот
Шрифт:
Никита ожил на четвертый день, я на восьмой.
Лика настояла, чтобы я сообщил Юльке о болезни. Она была с нами в контакте, а по мнению гинеколога Муравьевой, для беременной это могло быть опасно. Мы не имеем права промолчать.
И я позвонил.
Юлька испугалась, расплакалась, сказала, что у нее уже срок 15 недель. Сохраняется, очень боится выкидыша. А тут теперь такое. И Денис в командировке. Лика работала рядом суфлером. Через меня велела ей успокоиться. Критически себя осмотреть, нет ли высыпаний. Их ведь нет? Ну вот, инкубационный период почти прошел…Значит, что? Надо взять себя в руки.
Три дня мы боялись за Юльку, а она переживала за Никиту. Звонила, просила показать, все время торчащего у Лики на руках сына, пыталась читала ему сказки по телефону. Не могу сказать, что мне это нравилось, но я понимал проснувшееся в ней материнское чувство. Матери, чей ребенок болеет, а она не может быть рядом…Юля действительно любила Никиту…но и себя любила тоже.
Мы с облегчением выдохнули, когда она сообщила, что у нее есть антитела. Ни ей, ни ее малышу наша хворь не угрожала. А вот у примчавшегося из командировки Дениса антител не оказалось, и по совету Лики он сделал прививку. Как говорится, береженого Бог бережет.
К середине третьей недели, я уже не напоминал бородавчатую тыкву, но все еще торчал дома. Никита пошел в садик, хотя была возможность отсидеться со мной, Лика — на работу.
Юлька мне позвонила, когда, домучив «порцию» диссертации, я занялся ужином. Мне нравилось видеть, как Лика с Никитосом начинают принюхиваться еще в коридоре, гадая что я для них приготовил. Мы проговорили больше часа.
— Юля отозвала иск, — я почесал зудящую грудь, привалившись затылком к кухонной стене. — Сказала, что поняла, как Никите со мной повезло. Как сильно мы его любим, и как сильно он любит нас… что не хочет делать его несчастным. Будет переводить деньги. Звонить, разговаривать. Хочет знать, что ему нравится, во что играет, что умеет и чему учится. Просит, скидывать видео с ним, фотки, рисунки, поделки. На новогодние праздники планирует прилететь, если хорошо себя чувствовать будет, и просит отпустить с ней и Денисом в загородный отель.
— И что ты ответил? — загрузив в посудомойку тарелки, Лика встала между моих разведенных бедер, прислонив голову к своему животу, стала легонько водить мне по спине ногтями. Господи, какой же кайф!
— Сказал, что если Никита захочет, и она мне не испортит ребенка деньгами, то не против.
— Вот, что делает с людьми ветрянка животворящая! — хмыкнув, потянула за волосы и запрокинув голову, с озорными искорками заглянула в глаза. — Стриптиз будешь мне танцевать пока Никиты не будет?!
— Да я хоть сейчас готов, — обхватив руками за талию впечатал в себя.
— О не-е-ет! — она расхохоталась. — Во-первых у нас еще ребенок не спит. А во — вторых, боюсь моя нежная психика не выдержит такого зрелища. Особенно финала с оголением задницы…
— Я могу передом, там все гораздо лучше!
— Господи, как же я рада! — присела ко мне на коленку, обвила шею руками, уткнулась в плечо. — Поверить
— Как ты там говорила…как бензин в баке?
— Это меня от страха несло…
— Спасибо, Лик.
— Да за что?
— За умение быть чуткой. Слушать и слышать. За терпение. За Никиту. За все.
Эпилог 1
Подкидываю вверх Никитоса, ловлю, и тут же окунаю с головой в бассейн. Вынырнув он отфыркивается, бьет по воде руками, радостно верещит
— Еще! Пап, еще!
— Может чего-нибудь пожуем?
Морщит нос, демонстрируя всем своим видом, что еда его совсем не интересует. Подтягиваю к себе, он карабкается по мне и оказывается на руках. Вокруг стоит визг и хохот. Дети, поднимая фонтаны брызг, носятся, прыгают бомбочкой, шутливо толкаются под зонтиками с водопадом.
— Смотри, Лика картошку фри и бургеры принесла. Пойдем, немножко погреемся. Маме заодно фотографии отправим.
Пока Лике в СПА делали массаж, мы почти час плескались в бассейне. Вроде ничего сложного, а я умотался. Глаз не отвести. Все время в неусыпной бдительности — где оранжевые шорты. Тут вылавливал, там подхватывал, здесь — оттеснял мальчишек постарше, чтоб случайно не врезались.
Солнце вовсю хозяйничает на небе. Прижимаю сына к себе, шагая по обжигающе горячей плитке. До спасительной тени метров двадцать. Там, под навесом из пальмовых ветвей, тридцатиградусная жара ощущалась приятней. От рассвета до заката здесь бурно кипела жизнь. Родители, тюленя на лежаках, присматривали за детьми, молодежь — тусовалась и потягивала алкоголь у стойки, утопающего в зелени бара.
Но мы большую часть дня пролеживали бока на шезлонгах рядом с морем. Мягкий ветерок ласкал кожу, волны с легким плеском накатывали на песчаный пляж, иногда обдавая ноги долетающими брызгами и убаюкивая своим размеренным ритмом. Когда Никитосу наедал примелькавшийся пейзаж, перебирались к бассейну или устраивали променад по побережью, подкармливая, вездесущих медитирующих индогов. А ночами…наступало взрослое время. С тихими стонами, призывным запахом тел, ласками, заставляющими гореть изнутри.
Ее пальцы — комкающие простыни, мои, — стягивающие на затылке роскошные волосы. Самые откровенные моменты, которые рождались наедине.
Наши языки встречались, пальцы смыкались в замок, тела сплетались, вызывая дикое желание, разжигали страсть. Лаская друг друга, мы перекатывались, опаляя дыханием, вжимались, ощущая ответную дрожь нетерпения. Я брал ее жадно, она отдавалась, открывая себя для меня.
Одно целое. Разделенное удовольствие. Сжавшаяся до размеров кровати, вселенная…
— Наплавались? — Лика заботливо закутала Никиту полотенцем. Загорелая, стройная, с мягкими изгибами тела, в желтом раздельном купальнике и белой шляпе в ковбойском стиле, она притягивала взгляды. Ноги от ушей! Королевская осанка. На пояснице — ямочки, точеная талия… На нее западали мужики, всех мастей и возрастов. Ей улыбались, делали комплименты… Но в ответ на попытки привлечь внимание, она, демонстрировала обручальное кольцо, предостерегающе останавливала взглядом. На корню отсекая попытки сближения.