Сыны Зари
Шрифт:
– Местный, – а еще добавила: – Свиньи. – Это было все, что она знала, но и этого было достаточно. Она сказала: – Это было много лет назад. Он писал письма. Эрик ходил туда как-то раз, а я не ходила. После этого письма прекратились. И больше мы его не видели.
«Я люблю тебя. И тогда ты...»
Кэлли не ожидал найти его там, но так или иначе, он туда пошел. Из сарайчиков доносились звуки, похожие на пыхтение маневрового паровоза, и неприятный острый запах метана, способный просверлить ноздри. Какой-то человек вез через двор тачку.
Они стояли посреди двора, и человек мерно кивал головой, словно лошадь, выглядывающая из стойла. После каждого ответа он опускал плечи и тянулся к тачке, а потом снова выпрямлялся, услышав новый вопрос. В конце концов Кэлли отпустил его.
Дом был открыт, и Кэлли вошел в запах мешковины и мастики для полов. В одной комнате был вымощенный камнем пол и деревянный ларь. В другой – диван, разбросанные как попало коврики и раздвижной дубовый стол. Эту комнату занимали, но в ней не жили. На буфете стояла фотография в рамке, на ней было с десяток мужчин в военной форме. Джексон и Росс стояли с одного края, слегка щурясь, потому что они смотрели прямо на солнце.
Он снял трубку, хотя и предполагал, что это может быть Протеро. Но в любом случае было уже пора возвращаться в Лондон. Прижимая трубку подбородком, он продолжал запихивать одежду в свой саквояж.
– Кто они такие или с кем они связаны? – Это была Элен.
– А это разве одно и то же?
– Более или менее. – Кэлли присел на кровать послушать. – Обе они связаны с одним человеком, Бернардом Уорнером. Член парламента. Страшно богатый. Он давний приятель Ральфа Портера.
– Как именно связаны?
– Элисон Траверс его дочь. Мари Уоллес его любовница. – Кэлли засмеялся. – Ну, я уверена, что так бы он и сам назвал ее.
– Я уверен, что ты права, – снова засмеялся Кэлли.
– Это подойдет?
– О да, – сказал он, – это подойдет. – На линии слышалось легкое потрескивание: дальнее расстояние. Кэлли ненавидел молчание в телефонных разговорах. Он спросил: – С тобой все в порядке?
Молчание продолжилось, а потом она сказала:
– Послушай, я была пьяна, хорошо?
– Хорошо.
– Я сама не знаю, чего хочу.
– Не отказывайся. – Он подождал ответа. – Ты слушаешь?
– Да.
– Не отказывайся от меня.
– Я не знаю, Робин. О Господи...
– Послушай, я сделаю то, чего ты хочешь.
– В самом деле? – сказала она. – И что же это?
Он закрыл саквояж, потом вспомнил о чем-то, что собирался сделать. Гидеоновское издание Библии лежало в ящике стола рядышком с путеводителем по городу и перечнем услуг, предлагаемых гостиницей. Кэлли поднес книгу к окну, где было больше света. Дождь удалялся на юг, набирая силу, а по его пятам шел ветер, заставлявший дребезжать оконное стекло. Росс сказал: «Зачем спрашивать...»
Исайя 14:12. «Как упал ты с небес, о, Люцифер, сын зари!»
Глава 53
Они приехали вместе, два солидных господина в больших роскошных автомобилях. Автострада была забита спешащими отдохнуть в конце недели, но Уорнер сделал на это скидку и выехал заранее. Эдварду Латимеру добираться было недалеко: его загородный дом был менее чем в четырех милях отсюда. Они остановились на небольшой автостоянке – гравий, уложенный поверх грязи, – рядом дорожные знаки, указывающие на прогулочную тропку. Заросли буковых деревьев покрывали вершины двух холмов, образуя плотный полог из листьев в ложбине между ними. Латимер был одет для прогулки.
– Очень мило. – Уорнер посмотрел поверх деревьев на пасмурное небо с растрепанными мотками серых туч, несущихся понизу. Рассудив, что собирается дождь, он захватил с заднего сиденья своей машины плотное прорезиненное пальто. Натягивая его на себя, он произнес: – А моя усадьба в Уилтшире.
Они прогулялись минут пять, и Латимер сказал:
– Теперь это должно прекратиться.
– Но мы же говорили об этом. – В голосе Уорнера было предостережение.
– Думаю, что это больше не имеет никакого значения.
– Что ж... – Уорнер поднял воротник своего пальто и засунул руки в карманы. – Ты получишь возможность оценить это. Самые разные люди скоро услышат о тебе самые разные вещички.
Они дошли до места, где тропинка сужалась, направляясь к небольшой калитке из столбов и металлической сетки. Им пришлось выстроиться друг за другом, чтобы пройти через нее. Уорнер шел сзади вплотную к Латимеру и говорил:
– Не будь дураком. Речь идет всего лишь об информации, о сообщениях время от времени.
Латимер ждал его с другой стороны калитки.
– Ты думаешь, что я просто собираюсь прекратить рассказывать тебе обо всем? Нет, тебе грозят неприятности почище, чем это.
– Не знаю, не знаю... – покивал Уорнер. Он со стуком захлопнул калитку. – Почему я должен это слушать?
– Это предостережение, – сказал Латимер. – Мне нет нужды винить тебя. Я просто должен буду тебя назвать, но если ты знаешь какой-то выход, воспользуйся им.
– Но с чего все это вдруг? – спросил Уорнер.
– Обстоятельства изменились, – сказал Латимер. – Разве не так? Эрик Росс убит в больнице. Мы искали снайпера – мы нашли его. И теперь мы ищем кое-что еще. Я рассказывал тебе, что было в докладах Кэлли: Кемп, эти Сезанны, теперь галерея Портера. – Он остановился на секунду, чтобы взглянуть на Уорнера. – В любом случае, сколько у тебя еще времени, как ты это представляешь? Что бы я ни сделал или ни сказал, особой разницы это не составит.
– Все, что бы ты ни сказал, прикончит меня навсегда, – сказал Уорнер. – А Кэлли может и не подобраться к этому. – Он хотел бы знать, где находился Кэлли в эту минуту и где – Джексон.