Талисман любви
Шрифт:
— С вами все в порядке? — спросила Мэйбл, поспешно войдя в комнату и закрывая за собой дверь.
Из глаз Аманды лились слезы. В этой жизни только присутствие престарелой экономки хоть как-то поддерживало ее. Молодая женщина пожала плечами и попыталась подняться с кровати, но тут же застонала от боли.
— Погодите, мисси, дайте я вам помогу, — сказала Мэйбл, протягивая ей руку.
Пальцы Аманды легли на ладонь Мэйбл.
— Что случилось? — спросила экономка.
— Разве это имеет значение? — вздохнула ее хозяйка. — Какая разница, что произошло,
Это тихое отчаяние отозвалось в самом сердце старой женщины. Но она ничего не могла сделать. Да и сама Аманда никому не позволяла заступаться за нее. Никогда.
Только однажды она согласилась на это, три года назад, и ее до сих пор мучили кошмары при воспоминании о том, как, раскрыв утреннюю газету, она прочитала заголовок: «САМОУБИЙСТВО В ПОСТЕЛИ!»
И внизу шрифтом помельче: «Местный адвокат, уличенный в незаконной практике, покончил с собой».
Единственное прегрешение Ларри Фингольда состояло в том, что он участвовал в разработке плана по освобождению Аманды Поттер.
— Ну вот, дорогуша, дай я тебе помогу, — сказала Мэйбл и начала осторожно расстегивать запачканную блузку, которую Аманда носила под жакетом. Когда обнажились плечи, экономка горестно запричитала, стараясь не смотреть на свежие синяки и старые следы.
С помощью Мэйбл Аманда разделась и пошатываясь направилась в ванную, где погрузилась в теплую ласкающую воду.
— Сядь, детка, — велела экономка и помогла Аманде принять полулежачее положение.
Аманда закрыла глаза и прислонилась головой к белому кафелю, а Мэйбл медленными осторожными движениями прикладывала холодный компресс к ссадинам на ее лице.
— Это все нехорошо, — бормотала Мэйбл. — Совсем нехорошо! Ни один мужчина не имеет права бить свою жену, и никто не убедит меня в обратном.
Когда Мэйбл прижала мокрую ткань к вспухшему синяку на виске Аманды, у той от боли брызнули слезы. «Угодила в западню, приготовленную мужем и судьбой, — с горечью думала она, — и никакого выхода нет, кроме смерти».
— Только не вмешивайся в это, Мэйбл. Я не вынесу, если на мою совесть ляжет еще один груз. Ты меня слышишь?
Голос Аманды звучал настойчиво. Она с силой сжала руку экономки.
— Слышу, слышу, — ответила Мэйбл. Спустя минуту она уже собирала в комнате измятую и запачканную одежду. — Но этим дела не поправишь. Кто-то должен что-то сделать с этим человеком. Если бы меня кто спросил, я бы сказала, что у него не все в порядке с головой.
— Но тебя никто не спрашивает, — напомнила ей Аманда.
Мэйбл обиженно надула губы. Она подняла с пола серьгу и осмотрелась в поисках пары.
— Мисси! Я что-то не могу найти вашей второй серьги.
Аманда глубже погрузилась в воду и закрыла глаза.
— Найдется, — отозвалась она. — Наверное, затерялась где-нибудь.
Мэйбл положила бриллиант на комод и бесшумно вышла из комнаты.
Аманду пробрала дрожь, и она стала растирать руки, прислушиваясь к шагам Мэйбл, затихающим внизу, в холле. Кончиками пальцев провела от локтя до кисти. Дотронувшись до болезненного места,
— По крайней мере, хоть часть синяков заработана не зря, — пробормотала она,
Вода обволакивала ее, как нежный любовник, но тут же возникла мысль, которая заставила выскочить из ванны и схватиться за полотенце. Представив, что Дэвид увидит ее мокрой и голой, Аманда похолодела. Не нужно ей никаких напоминаний о любовниках и нежностях. Она и так вела двойную жизнь. Притворялась, будто все отлично, а на самом деле жила как в кромешном аду.
Но вытираясь, она снова подумала о мужчине из парка, о том, как спокойно почувствовала себя в его объятиях и как была близка к тому, чтобы прошептать ему на ухо мольбу о помощи. И как вовремя остановила себя, вспомнив о предыдущем подобном случае. Она не могла отягчить свою совесть еще одним Ларри Фингольдом. Такого бремени вины она не вынесет.
Теперь Аманда знала, что просить Дэвида о разводе — пустое дело. Он ни за что ее не отпустит. Это бы повредило ему как политику. Ей оставалось только выжидать. Когда-нибудь подвернется возможность. Но если это произойдет, то она будет бежать изо всех сил, без оглядки. Эта мысль —
единственное, что поддерживало ее. Надежда помогала ей сохранять рассудок.
— Должен сказать, Дюпре, ты профессионально провел захват нынче днем.
Джефферсон Дюпре поднял взгляд на своего начальника, Эвиса Моррела, стоящего у его стола.
— Спасибо, шеф. — Он улыбнулся и пожал плечами. — Кто-то закричал «держи». Ну, я чисто рефлекторно и поймал. — Почему-то он считал должным преуменьшить свои заслуги.
— Звучит так, будто ты тут ни при чем, — пошутил Моррел. — Но ты молодец, не посрамил наш отдел, сынок. Никто не сможет сказать, что мы бездельничали. По крайней мере сегодня.
Дюпре стал перебирать бумаги на своем столе, а Моррел направился в свой кабинет.
«Да, я сегодня был при деле, это точно», — сказал Дюпре сам себе. Но нутром почуял: что-то он упустил.
Он ничего не мог поделать со своими чувствами. Ощущал тревогу с того самого момента, как Дэвид Поттер отнял у него Аманду. Что-то было такое в его улыбке. Но постарался убедить себя, что в Дэвиде Поттере нет ничего, что отличало бы его от любого другого политика. Все они улыбаются на публике слишком много и слишком часто.
Тридцатишестилетний Джефферсон Дюпре работал следователем в Моргантауне, Западная Виргиния, почти шесть лет, а до этого служил в военной полиции на флоте. Последние шесть лет Дэвид Поттер и его жена попадались ему на глаза по крайней мере раз в неделю — либо когда проезжали в своем лимузине, либо когда о них писали в разделе общественной жизни в местной газете. Но сегодня ему в первый раз довелось столкнуться с ними лично, и он чувствовал себя выбитым из колеи.