Талисман мага
Шрифт:
Как ни странно, получилось почти мгновенно: с первой же попытки Карлос «вынырнул» из перегруженного информацией эфира и оказался в абсолютной тишине. Адепты, беспомощно барахтавшиеся в изматывающей круговерти, Дэвид, ринувшийся им на подмогу — все они остались где-то там: и близко, и одновременно неизмеримо далеко. Карлос не заботился о том, когда возвращаться: он отдавался во власть неких сил, которым это было известно лучше, чем ему…
Он не знал, сколько времени находился «по ту сторону», но когда открыл глаза, понял, что не
— Наконец-то, — опять по-испански, но на этот раз в обычной своей манере — с легкой иронией, но без всякой слащавости — заговорил Дэвид.
Впрочем, нельзя было не заметить, как он устал и явно бодрился.
«Интересно, сколько ему пришлось ждать: час, два — пожалуй, не меньше…» Сам же Карлос, в отличие от Нечистого, ощущал себя бодрым и отдохнувшим. И это было очень кстати, потому что совсем скоро от него потребуется очень много сил: Дэвид так легко не сдастся. Да он, вообще, не сдастся — будет добиваться своего.
Карлос не боялся дальнейшего развития событий и отступать или сдаваться вовсе не собирался — просто трезво оценивал сложившуюся ситуацию. Здесь, на отрезанном от остальной земли острове, власть Нечистого превращалась практически в абсолютную. И все же Карлос надеялся. Надеялся на везение, на чудо, на Михаэля, который, наверняка, уже спешил на помощь; пусть не удастся выстоять, так, возможно, получится потянуть время. По крайней мере, пока адепты приходят в себя, а сам Дэвид находится здесь, десантников никто не тронет…
— Никак ты забыл родной язык? — теперь в голосе Нечистого уже послышалась досада.
— Да нет — только говорить нам с тобой не о чем.
— Неужели? — мгновенно оживился Дэвид. — Ведь мы знакомы столько лет.
Карлос усмехнулся.
— Знаю-знаю, ты думаешь, я иронизирую. Но сегодня я действительно убедился: тебя есть за что уважать. Не первый раз, кстати, но до сегодняшнего дня я все еще думал, что смогу тебя подчинить, что с тобой можно не считаться…
«Ты и сейчас так думаешь…»
За обещаниями и лестью, наверняка, последуют предложения, потом угрозы… Карлос не ошибся: исчерпав все доводы, Нечистый поднялся и принялся нервно ходить по камере.
— Ты забываешь об одной очень важной детали, — наконец, приступил он к изложению последнего довода. — Раньше у тебя была целая вечность, но теперь… — во взгляде Дэвида появилось почти сочувствие, — теперь у тебя осталось лет двадцать пять… или даже меньше! Провести их в подвалах Мануна… — Нечистому вдруг словно надоел взятый им же самим слащавый тон: — Ты останешься здесь, пока не сдохнешь! Нет, ты останешься здесь навсегда: вот на этом самом месте, — он даже притопнул ногой. — Я прикажу вырыть могилу, и ты будешь смотреть на нее все те годы, что тебе остались…
«Так, теперь истерика…» — констатировал про себя Карлос.
Дэвид будто в очередной раз проигрывал тщательно отрепетированный спектакль. Впервые Карлос, дрожа от страха, наблюдал его в семнадцать лет, затем, с некоторыми нюансами, две недели назад — когда Нечистый в теле С'каро исполнял его перед Михаэлем; и наконец, сейчас.
И снова — ирония судьбы! — Карлос ничего не мог поделать. Отец Небесный! Если бы это представление происходило месяц назад… Дэвид не успел бы даже ничего осознать, как уже валялся бы на полу с переломанной шеей…
Карлос посмотрел на свою руку, лежавшую на подлокотнике: пальцы чуть заметно дрожали. Проклятая слабость. Тогда, в семнадцать, он был слишком молод, теперь же — слишком стар и слаб: против Дэвида ему, скорее всего, не выстоять и нескольких минут. И все-таки… Не в силах остановить разыгравшееся воображение, Карлос снова и снова представлял, как бы расправился с продолжавшим энергично жестикулировать Нечистым. Или все же попробовать?
Тренированное тело готово было откликнуться в любой момент, но… Нет. Нет, нет и еще раз нет… Слишком большой риск. Тянуть время — сколько получится. А там… там может что-то измениться: придет Михаэль, или…
— Ты меня не слушаешь, — обиделся Нечистый. Странно было так думать, но и в свои две тысячи с лишним лет он, похоже, все еще оставался капризным ребенком — своевольным и эгоистичным.
— Стар я стал… Дэвид, — примирительно произнес Карлос. — А вы меня еще столько мучили.
Доверительная ли интонация, или английский, на который неожиданно перешел собеседник, но Нечистого сразу точно подменили:
— Великий Господь! Да ты… Карлос, это все чепуха — это мы исправим… — боясь, поверить своей радости, затараторил Нечистый. — Перейдешь в другое тело и снова будешь молодым. А потом подыщешь себе хайлендера…
«А это идея, — подумал в свою очередь Карлос, — взять напрокат чье-нибудь тело и прикончить тебя в тот момент, когда ты меньше всего этого ждешь…»
— …Сначала немного непривычно, но потом оно начинает меняться: оно как бы подлаживается под тебя, постепенно становясь уже по-настоящему твоим. Вот посмотри, ты ведь знал С'лейна; разве сейчас хоть что-нибудь напоминает о нем? — Лицо Дэвида почти светилось от счастья — можно было не сомневаться: сейчас он был искренен, как никогда.
Да, Карлос знал С'лейна, и превращение это отметил, едва Нечистый вошел в камеру.
— Дай подумать.
— Карлос, я знаю, что говорю: я это проделывал не раз.
— Мне нужно время, — упрямо повторил Карлос: идея, пришедшая ему в голову минуту назад, казалась вполне осуществимой, поэтому единственное, что было нужно — это поскорее остаться одному и все обдумать.
— Сколько? — выдохнул Нечистый.
— Не знаю.
Дэвид мгновенно насторожился.