Тайны японского двора
Шрифт:
— Вы позволите, барон, указать вам много примеров, когда сильные и опытные борцы были сражены слабыми?
— Очень может быть, господин виконт, — спокойно возразил барон, — но я давно дал себе слово не принимать подобных условий. Положим, что и пуля, даже помимо моей воли, может убить принца, о чем я бы глубоко скорбел, но потому я в данном случае готов уравнять наши шансы, предоставляя принцу по условленному знаку стрелять одновременно со мною.
При этих словах секундант Канецкий нервно вскочил с кресла и
Ему, видимо, не понравилась уступчивость друга.
— Чем же, господа, мы порешили? — обернувшись, спросил Канецкий. — Где и когда?
— За ипподромом в лесу. Место выберем вместе, — ответил маркиз де-Гра, хорошо знакомый с Булонским лесом.
— А час? — продолжал Канецкий.
— Завтра, в восемь часов утра, если господа ничего не будут иметь против этого, — вставил барон.
В знак согласия мистер Велингс и виконт Ияко, слегка наклонив головы, встали и направились к выходу.
— До завтра! — крикнул им вслед барон.
— А вы, господа, расстояние установили?
— Да. Мы остановились на тридцати шагах, — ответил Канецкий.
— Конечно, — одобрил барон.
— Я бы посоветовал тебе, дорогой мой, — обратился Канецкий к барону, — сегодняшний день не волноваться и пораньше лечь спать, а к часу мы тебя ждем к завтраку у Пайяра.
— Спасибо, буду. А пока благодарю вас, господа, за вашу готовность быть моими секундантами, — сказал барон, протягивая обе руки.
— Эх, Эдмунд, Эдмунд! Как мне тебя жаль. Опять у тебя какой-то роман! И напрасно ты не согласился драться с ним на шпагах, — ты в одно мгновение открыл бы ему грудную шарманку или такой харакири сделал бы ему ударом «гартье», что этот японец сразу увидел бы свое Восходящее солнце в натуральной величине.
Барон ничего не ответил.
Он молча обнял Канецкого и сильно потряс руку маркиза,
— Итак, в час! — крикнул Канецкий, выходя из комнаты барона.
Канецкий обнял на прощание барона и, взяв маркиза под руку, пошел по направлению к Итальянскому бульвару.
Как только ушли секунданты, барон бросился в свою спальню.
Хризанта стояла около окна и задумчиво смотрела на шумную толпу. Она даже не заметила, когда вошел барон.
— Я все слышала и еще раз благодарю тебя за твое великодушие. Теперь я понимаю, о чем говорили секунданты, — сказала она. — Меня страшит сомнение, дорогой мой. Брат злой человек и я боюсь, не созрел ли у него какой-нибудь коварный план. Я, конечно, не знаю, что он может выкинуть, но мне памятно, как в Токио принц Арикано дрался на шпагах с одним англичанином. И представь себе, англичанин, получив совсем легкую рану в руку, умер на другой же день и, как говорили, врачи от отравления крови.
— С пулями, моя дорогая, этого не может быть. Притом секунданты предварительно осмотрят пистолеты и пули.
— А мой талисман? — спросила Хризанта
— Вот он, — сказал барон, вынимая из кармана жилета аметист.
— Не забудь одеть его на шею; он тебя оградит от всякого несчастья, — серьезно сказала Хризанта.
— Хризанта, скажи мне еще раз, уверь меня в том, что ты навсегда моя, на всю нашу жизнь и при всяких случайностях и самых невероятных обстоятельствах, — промолвил барон, сильно подчеркнув слово «моя».
— Если я останусь жив, — продолжал он, — то никогда не расстанусь со тобой и ты не будешь об этом жалеть.
Хризанта бросилась ему на шею и их уста слились в горячем поцелуе.
IX. В ожидании дуэли
Барона влекло в Гранд-отель.
Он питал слабую надежду, что где-нибудь близ отеля встретит Хризанту.
Подходя к бульвару Капуцинов, барон внезапно, лицом к лицу, столкнулся с мистером Велингсом.
— Позволите? — остановил его мистер Велингс с видимым желанием о чем-то спросить.
Но барону не улыбалась перспектива каких-то объяснений. Он нехотя остановился и, приподняв шляпу, сухо проговорил:
— Вы, кажется, хотите меня о чем-то спросить?
— Да, сэр.
— К вашим услугам.
— Это не простое любопытство, — начал мистер Велингс, — если я спрошу вас о причинах взаимного ожесточения вашего с принцем?
— Простите, мистер Велингс, но с моей стороны никакого ожесточения нет. Вам хорошо известно, что принц меня вызвал на дуэль, а не я принца.
— Я это знаю, но слышал сейчас в клубе, что вы известный стрелок, выбивающий номера на сто шагов расстояния.
— И что же?
— Теперь мне понятно, почему вы так упорно настаивали на дуэли огнестрельным оружием.
Барон видимо раздражался,
— Мистер Велингс, мне очень жаль, но я на ваше указание должен ответить следующее: я…
— Позвольте, барон, вы мне не дали досказать мою мысль. Я хотел сказать, что вы выбрали оружие, которым принц почти не владеет, и я апеллировал бы к вашему великодушию, предлагая изменить условия дуэли.
— Напротив, — спокойно ответил барон, — я умышленно выбрал пистолеты, так как, владея этим оружием, я имею возможность пощадить принца.
— Благодарю вас, — сказал мистер Велингс, — это меня успокаивает. Простите, что я вас побеспокоил столь щекотливым вопросом.
С этими словами мистер Велингс приподнял свой цилиндр и направился через улицу на площадь Гранд-Опера.
— Чего они ко мне пристают? Чего им нужно? Я прямо изумлен назойливостью этого Джон-Буля, — говорил про себя барон, поднимаясь по лестнице «Гранд-Отеля».
На площадке его встретил метрдотель.
— Боже мой! Пожалуй, и вы закажете карету к семи часам утра, — произнес он взволнованным голосом.