Тайные полномочия
Шрифт:
— Не позорьтесь, старая курица. Вы смешны… Подите вон.
Липа смахнула остатки воды и глубоко, с присвистом вздохнула.
— Ах, ты, мразь… — Она вцепилась в тугую прическу Женечки и дернула так, что любая девушка завизжала бы немедленно. Женечка не проронила ни звука. Миллион иголок впился ей в голову, шею согнули в самое неудобное положение, но она не растерялась, вывернулась, преодолевая боль, схватила соперницу за уши и стала рвать со всей силы. Липа завыла, словно раненая кошка, и принялась трясти голову жертвы с таким остервенением, словно собралась оторвать. Настал предел терпения Женечки, она застонала, стискивая зубы, стараясь держаться и не плакать, хотя слезы застилали глаза. Она только сильнее впилась ногтями в ушные раковины. Липа ответила ей таким рывком, что у той закружилась голова. Женская драка в относительной тишине, кажется, оглушила всех. Никто из мужчин не двинулся, чтоб разнять дам и прекратить это безобразное происшествие. Они смотрели на драку, как на редкий спортивный поединок. Первым очнулся Немуров. Подскочив к Липе, он поймал ее руки и сжал запястья так, что Липа разжала пальцы. Женечка только этого и ждала, она дернула со всей силы, надеясь вырвать хоть клок. Липа свалилась на грудь Немурова и закричала от невыносимой боли.
На помощь бросился Чичеров. Ухватив Женечку за талию, он попробовал оторвать ее, но тянуть двух женщин ему было не под силу. Опять помог Немуров. Он ловко развернулся к Женечке, оставляя Липу за собой, и заставил разжать хватку. Липа отшатнулась, по щекам ее стекала кровь, проческа разлетелась клоками. От боли она плохо соображала, что делает. Со всего размаху, как кузнец бьет молотом по наковальне, Липа стала лупить кулаками по спине Немурова:
— Тварь! Подлюка! Ты ему смерти желала! Ты его убила! Убийца!
Женечка выглядела не лучше. Ее сдержанность разлеталась в клочья. Если бы Немуров не успел перехватить ее, она выцарапала бы Липе глаза.
— От убийцы слышу! Отравила своего жениха! — визжала она, срывая голос. — Змея! Гадюка!
Дальше могло бы случиться все, что угодно. Разъяренные женщины способны на многое. Сил Немурова и Чичерова явно не хватало. Подмога пришла внезапно. Ванзаров оттолкнул рвущуюся в бой Липу на расстояние вытянутой руки, а другой взял Женечку за горло и тихонько сжал. Сделано это было так быстро и ловко, словно он всю жизнь разнимал дерущихся прачек.
— Достаточно, дамы, — сказал он.
Спокойный голос подействовал как ведро холодной воды на дерущихся кошек. Женечка сразу обмякла и затихла, а Липа стала размазывать по лицу свежие слезы пополам с кровью.
— Господин Немуров, прошу вас увести госпожу Березину, — приказал он.
Немуров позволил себе удивительную вольность: нежно обнял Женечку, и, придерживая ее, словно она могла упасть, повел к выходу. Женечка действительно ослабела.
— Господин Чичеров, вам особое приглашение нужно?
Паша опомнился и живо предложил свои услуги.
— Моя рука! Вам! Надежно! Не смею! Искренно! Как пушинку! — очевидно, предлагая Липе донести ее на руках.
Липа услуги отвергла. Путаясь в блестящем подоле, пошла из ресторана. Чичеров плелся позади, широко расставив руки, будто страховал на всякий случай.
— Ничего! Хорошо! Отлично! Всяко! Справимся! — говорил он.
Хуже всего было Бутовскому. Генерал съежился, словно потерял в росте четвертинку. Он сидел, низко склонившись над ненужным салатом.
— Боже, какой позор, — тихо проговорил он.
— Господа, обед будет продолжен в ужин. А сейчас прошу разойтись по купе, — сказал Ванзаров. — Я распоряжусь, чтобы вам подали фрукты и воду.
— Нет уж, позвольте! — Урусов, придя в себя, вспомнил, что теперь должен всем показывать, какая он значительная персона. — Липа тут заявила, что госпожа Березина убила своего жениха. Что это значит?
Отвечать на этот вопрос было чрезвычайно не вовремя. Но отделаться молчанием — еще хуже.
— Вынужден сообщить неприятную новость: господин Рибер найден мертвым в своем доме.
— Как! — вскрикнул Дюпре.
— Вопрос задан неверно. Ваше любопытство достаточно насытилось, князь?
Урусов собрался уже нанести ответный удар, но как-то сразу не нашелся. Чем больше тянулась пауза, тем меньше у него оставалось духа связываться с этим господином. Пришлось удалиться с гордым видом и пустым желудком. За ним последовали Граве и Дюпре. Граве все оглядывался, словно что-то хотел сказать, но так и не решился. Лидваль покинул ресторан медленно и торжественно, переставляя костыль. В своем положении он находил все больше выгод. С несчастного и спроса нет.
Ванзаров сел напротив генерала и сделал какой-то неопределенный жест. Официант его понял. Перед генералом возникла запотевшая рюмка и соленый огурец. Бутовский взял машинально, опрокинул солдатским замахом и отказался от закуски.
— Не думал, что переживу такой позор…
Рюмка исчезла на подносе официанта, как ее и не было. И духа не осталось.
— Такое иногда случается, когда долго сдерживают страсти. Терпение не безгранично, а для женщины это вообще подвиг, — сказал Ванзаров. — Барышни выпустили пар, относитесь к этому проще. Тут всему виной любовь. А с любовью шутки плохи.
— Чтобы моя Женечка вела себя как разъяренная мегера… — Бутовский развел руками так, словно хотел изобразить глубочайшее изумление, но не было таких человеческих сил, чтобы передать всю его глубину. — Такой я ее никогда не видел. И надеюсь, больше не увижу… Благодарю вас, Родион Георгиевич, что прервали эту омерзительную сцену.
— Такова наша служба. Алексей Дмитриевич, вы ничего не хотите мне рассказать?
Бутовский смог только охнуть. О чем тут вообще можно говорить? Иногда слов не хватает.
— Например, про Немурова и вашу племянницу, — сказал Ванзаров.
— Не знаю, откуда вы узнали, но даю слово чести: это все не имеет к происшедшему никакого отношению. Прошу вас, не стоит лезть в эти дебри.
У Ванзаров было на это счет совсем другое мнение. Что он и хотел доказать. Но в такой важный момент в ресторане появился Чичеров. Он пятился боком, не хуже краба, и был слегка не в себе.
— Гы-га-господа… — проговорил он, сильно заикаясь. — Там… Там… Ужасно…