Тень секретарши Гамлета
Шрифт:
– Никто тебе слова не скажет о члене команды, если ты сам не гонщик, – пояснила Шурка. – После гонок обычно происходит разбор полетов, вот и поговорим.
– Алло! – выхватил Севка из кармана трубку. – Говорите быстрее, пока я жив.
Минуту он слушал собеседника, чувствуя холод в животе, тяжесть на сердце и ощущая всю дикость и невероятность догадки, которая осенила его при словах, прозвучавших в трубке.
– Хорошо, – ответил Сева и, сунув телефон в карман, подул на руку, словно обжегся. – Говорухин приказал
– Вон! Вон Гагарин у «Авроры»! – завопил Вася, тыча в окно пальцем. – И ракета при нем! И, блин, улыбка!
– Черт, – чертыхнулась Шуба, – всегда путала «Аврору» с южным выездом из города.
Севка тупо смотрел, как на них стремительно летит памятник, – Гагарин ли, Чкалов, Феликс Эдмундович, папа Карло и Буратино, – плевать, если врубиться в такую махину на такой скорости. А ведь главное, помирать обидно как раз тогда, когда он обо всем догадался, все понял и так мгновенно и правильно разложил все по пресловутым полочкам…
– Тормози!!! – заорал Вася. – Тормози, Дубленочка-а-а-а!!!
Шурка затормозила, но чуть позже, чем требовалось, чтобы остановиться точно у постамента с возложенными на него гвоздиками. Экстрима добавил «лежачий полицейский», который заботливо ограждал пешеходную зону от лихих водителей. Наскочив на препятствие, «Астон Мартин» взмыл в воздух и, пролетев несколько метров, вписался в центр скульптурной композиции, попав между Гагариным и ракетой. Машинка застряла на высоте второго этажа с крутящимися колесами. Если бы не ремни и не подушка безопасности, которая едва не выбила Севке зубы…
Откуда-то снизу раздались аплодисменты и крики.
– Поздравляю, мы пришли не последними, – выдохнула в подушку Шуба и уточнила: – Все живы?
Фокин оглянулся и увидел бездыханного Васю. Лоб Лаврухина наискосок пересекала большая царапина.
– Участкового грохнула, – злорадно сообщил он Шурке. – Эй! – потряс Сева Лаврухина за плечо. Машина так прочно сидела в ловушке, что от тряски даже не закачалась. – Эй, Вася! Черт, он головой сильно ударился, как бы лампочку не стряхнул…
– Теперь здесь будет памятник Лаврухину, – вздохнула Шуба и, глянув вниз, обрадовалась: – Смотри, ребята нам лестницу тащат!
Посмотрев в окно, Севка увидел, как двое парней пристраивают к Гагарину длинную лестницу.
– Мы какими по счету пришли? – свесившись из окна, крикнула Шурка.
– Третьими! – ответил светловолосый парень. – Вам полагается маленький приз – тысяча рублей!
– На каждого? – уточнил Севка.
– А сколько вас? – спросил парень.
– Двое и один труп.
– Труп не считается, – захохотал парень. – Трупам вознаграждение не полагается!
– Я не труп! Я раненый! – заорал Вася и первым катапультировался из машины, перемахнув через голову Севки и спустившись по лестнице с ловкостью обезьяны.
– Ты
– Занимаюсь, – твердо ответил Севка. – Если Говорухин сядет, то настоящий убийца останется на свободе. Я не могу этого допустить.
– Но ведь… – Шуба еще говорила что-то, но Фокин уже спускался по лестнице. Он не любил, когда женщины лезли в его дела, даже если этой женщиной была Шуба. Поучаствовала немного, помогла, и хватит. Дальше он сам разберется.
– Вот, – подскочил к нему Вася, – вот наша тысяча рублей!
– Оставь себе на такси, – отмахнулся Фокин, подавая Шурке руку и помогая спуститься.
– В стритрейсеры, что ли, податься? – мечтательно произнес Вася, поглаживая царапину на лбу. – Пять минут страха и такие деньги!
– Подайся, – согласился Севка. – Только штаны сначала смени.
– Гад, – огрызнулся Вася. – Я гораздо меньше тебя обос… испугался!
– Мальчики, вы хотели поговорить с кем-нибудь о Говорухиной, – напомнила Шуба, кивнув на группу стритрейсеров, фотографировавших скульптурную композицию с застрявшим в ней «Астон Мартином».
Севка огляделся. Голубая «аудюха», судя по положению возле финишной линии, пришла первой. Рыжая грива волос Вероники Котовой, мелькала среди стритрейсеров, возвышаясь над всеми на полголовы. Наконец Котова отошла в сторонку, коротко переговорила с кем-то по телефону и поспешно нырнула в свою симпатичную маленькую «коробчонку». «Ауди ТТ» с визгом колес рванула с места и скрылась за поворотом.
– Не надо ни с кем говорить, – жестко отрезал Севка. – Кажется, я и так все понял.
– Что – все?! – вылупился на него Вася.
– Все! – Севка развернулся и бросился к дороге.
Конечно, нужно было помочь Шубе снять с памятника машину, нужно было вызвать спасателей, эвакуатор и кого там еще принято вызывать, когда застреваешь на высоте второго этажа в скульптурной композиции, но Севка очень торопился.
Он вскинул на бегу руку, ловя проезжающее мимо такси.
– Я вспомнил! – догнал Севку Лаврухин. – Я вспомнил, где видел точно такие же ботинки, как у Кота!
– Отвали, Лаврухин!
Такси, не останавливаясь, пронеслось мимо.
– В рыжих «казаках» был тот парень, который стрелял в нас! – Лаврухин вцепился Севке в плечо. – В нас стрелял Кот, Фокин! Кот в нас стрелял! У него размер, наверное, сорок восьмой, вторых таких лаптей по всей стране не найдешь! Ты понимаешь, что это значит?!
– Да отвали ты! – Севка раздраженно скинул руку Лаврухина со своего плеча.
– Это Кот убил Говорухину! – завопил Вася.
– Вася, ты в отпуске? Вот и иди в свой отпуск! Это мое дело, кто убил Говорухину, мое! – Севка быстро пошел вдоль дороги, высматривая такси, но Вася увязался за ним, припустив аллюром чуть сбоку.