Тени заезжего балагана
Шрифт:
Вот и теперь Уми с интересом склонилась над шкатулкой. Повертев её в руках и попытавшись сдвинуть её стенки, Уми поставила шкатулку на стол и принялась рассматривать узор на её крышке. Среди острых листьев бамбука Уми увидела маленькую бабочку. Хрупкая и нежная, Уми поначалу и не заметила её. Она провела пальцем по бабочке и почувствовала под ней выпуклость. Это могла быть и краска, нанесённая особым образом, чтобы придать бабочке объём, а могла быть и часть механизма, открывающая шкатулку.
Уми осторожно надавила пальцем на бабочку, и крышка шкатулки с тихим шорохом сдвинулась
– Ну и ну! – восхитился отец и расхохотался. – Я полдня ломал голову над тем, как открыть эту шкатулку, а тебе и пяти минут хватило, чтобы разгадать её секрет!
Польщённая похвалой отца, Уми отодвинула крышку в сторону. Глаза её расширились от изумления. Внутри шкатулочки лежала золотая шпилька-кандзаси на двух ножках. Сверху её украшал шарик из коралла, на котором с необычайным мастерством были вырезаны цветы сливы, летящие на ветру.
– Эта кандзаси украшала волосы твоей матери в день нашей свадьбы. Она как-то говорила мне, что этой вещице уже не одна сотня лет, и что она передавалась в её семье из поколения в поколение, – проговорил отец. – Не знаю, так ли это на самом деле, или Миори просто сочинила красивую легенду о древней семейной реликвии… В любом случае, я уверен, что она очень хотела бы, чтобы ты тоже её надела, когда будешь выходить замуж.
Уми не осмелилась взять в руки шпильку. Вещей, принадлежавших матери, в усадьбе Хаяси осталось совсем немного, и Уми предпочла бы, чтобы от них избавились совсем – как поступают с вещами, принадлежавшими покойнику, которые родственники всегда стараются поскорее раздать или сжечь, чтобы они не оставались в доме, напоминая о том, чего уже было не вернуть. Для неё мать всё равно что умерла в тот злополучный день, почти пятнадцать лет назад, когда она ушла из дома. Ушла, чтобы никогда больше не вернуться.
Уми чувствовала, что отец смотрит на неё, и потому крепко сжала челюсти, чтобы не сказать лишнего. Уми знала, что после того, как мать бросила их, у отца были другие женщины. Но Уми догадывалась, что Итиро Хаяси до сих пор любил свою первую и единственную жену, и что он всё ещё тосковал по ней, как порой тосковала и она.
Если бы на то была воля Уми, она без всякой жалости вырезала бы из себя все воспоминания из детства, связанные с матерью, уничтожила бы любое напоминание о том, что она когда-то вообще существовала в её жизни. Многие воспоминания из детства и впрямь поистёрлись из её памяти, но кое-что оставалось. Вот Миори в светлом кимоно склонила голову перед домашним алтарём – точно так же делала и Уми каждое утро, день ото дня. А в прошлом году, когда Уми простыла и всю ночь промучилась от жара, ей почудился слабый голос матери, которая тихонько напевала ей колыбельную.
К горлу подступил комок невысказанной горечи. Уми понимала, что надо поблагодарить отца или хотя бы сказать ему что-то, но не могла произнести ни слова.
От дальнейшей неловкости их спас шорох раздвижных дверей. В кабинет отца заглянул один из братьев, дежуривших у ворот усадьбы.
– Оябун, – он низко поклонился отцу и доложил, не разгибая спины: – Там пришёл какой-то парень – говорит, что хочет наняться к нам на работу.
Итиро
– Я занят. Пускай приходит завтра.
– Но он говорит, что у него есть рекомендация от бабушки Абэ.
Тут на новоприбывшего уставилась и Уми. Она увидела свой шанс избежать продолжения неловкой беседы о матери, и потому обратилась к отцу:
– Позвольте мне поговорить с этим человеком. Если из него выйдет какой-то толк, я вам об этом скажу, и завтра вы сами с ним побеседуете. А если нет, то вам и время на него тратить не придётся.
Поразмыслив немного, отец кивнул и проговорил:
– Хорошо. Но учти: если ты всё же решишь нанять этого человека, он будет под твоей личной ответственностью.
Горо
Горо Ямада уже две недели оббивал пороги в Ганрю, но никто не хотел брать его на работу.
Видит Дракон, он даже снова готов был пойти в вышибалы, лишь бы было чем заплатить за жильё! Он и так уже на несколько дней задерживал оплату комнаты, и управляющий доходного дома, мимо которого Ямада проходил всякий раз, как отправлялся на поиски новой работы, с неодобрением косился на него и с кислой миной выслушивал его очередные унизительные оправдания.
Сегодня Ямада решил попытать счастья в портовом квартале – в конце концов силой он не был обделён, да и сложения был крепкого, так что можно было и грузчиком наняться. Чем не работа? Ничуть не хуже любой другой. К тому же, тяжёлым трудом его, выросшего в маленькой горной деревушке, точно было не напугать.
Большую часть своей жизни Горо провёл вдалеке от больших городов, и потому он до сих пор не мог привыкнуть к Ганрю с его вечной суетой и неумолчным гулом, который доставал его везде, куда бы Ямада не отправился. Он скучал по тишине и спокойствию гор, которые не терпели суеты. Решишь взобраться по тропе быстрее, чем следовало, – упадёшь и раздерёшь себе все ладони, если совсем не убьёшься. Не сумеешь вовремя прочитать по облакам перемену погоды – попадёшь под холодный ливень и простудишься.
Окружённые горами со всех сторон, жители Ганрю не знали, как уживаться со своими исполинскими соседями. Они не умели предсказывать землетрясения, наблюдая за повадками животных. Не могли они уберечься от лавин и оползней, которые с завидной регулярностью разрушали горные дороги и почти полностью отрезали город от остального мира.
Одну лишь реку они понимали – и то потому, что Ито была их кормилицей и единственной дорогой, которая не подводила никогда. Даже зимой воды Ито не покрывались льдом: настолько быстрой и холодной она была, и потому лодки могли ходить аж до самой столицы круглый год…
Подобные мысли одолевали Ямаду постоянно, сменяясь нарастающей паникой от того, что он до сих пор не мог найти себе работу. Неудачи преследовали его с самого отъезда из Цуямы – Горо даже ходил в святилище и долго молился там Великому Дракону, чтобы тот одарил его своей милостью. Но то ли молитвы доходили до Владыки Восточных Земель слишком долго, то ли сам Ямада чем-то ненароком прогневил Дракона – несчастья даже и не думали заканчиваться. Казалось, их день ото дня становилось только больше.