Только моя
Шрифт:
— Неужели тебе нравится быть… проституткой? — неожиданно спросила Лида.
— Нет, — возмутилась Юля. — Кто тебе сказал, что я проститутка?
Ее реплика наткнулась на упрямый насмешливый взгляд, который многое, даже слишком многое ей сказал. Так вот кем была она в глазах родной сестры. Жалкой шлюшкой, которая пришла пожаловаться на «тайные прелести» своей работы, шлюшкой, которая сейчас получит требуемую дозу сочувствия и успокоения и отправится дальше, ублажать своих клиентов. Нехорошо так думать о младшей сестренке, Лида, ой нехорошо…
— А где Ярик? Он ведь
Юля рассчитала верно — тема оказалась для сестры едва ли не самой больной. Лида встала, чтобы поставить чашку в мойку, потом завозилась с сахарницей — любимой старой сахарницей, которую Ярик в детстве ставил в изголовье кровати на ночь: верил, что тогда ему приснятся сладкие сны. Теперь сахарница служила всего лишь напоминанием. Лида давно не насыпала в нее сахар, но сейчас — сейчас ей надо было чем-то занять свои внезапно задрожавшие руки.
— Почему же… мы по-прежнему живем вместе. Точнее он по-прежнему прописан тут. Ярик уехал в другой город. Это связано с работой.
— Навсегда?
— Нет, вряд ли, — пожала плечами Лида. — Хотя все может быть. Он часто звонит, интересуется как дела, пишет письма.
Как жалко звучат эти слова, подумала Юля, задумчиво глядя на Лиду, по-прежнему стоявшую к ней спиной. И как жалко она выглядит со своей давно умершей и покрытой прахом любовью. Давно пора бы забыть покойного мужа и найти себе кого-нибудь другого. А Ярика выписать, да побыстрее, пока не женился и не выжил ее саму. Лидка ведь такая глупая, она и сопротивляться не будет: гордо подымет голову и молча уйдет, дура. Хотя, как знать, может, она как раз и не дура. Бережет себя именно для Ярика. А чем плохой муж? И тараканы в голове одни и те же. Сживутся, припеваючи. «Калинка-малинка-малинка моя, в саду ягода-малинка, тьфу, дура»- завертелось в Юлькиной голове. Внезапно стало смешно, и она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться в полный голос. И тут ее взгляд скользнул по фигуре сестры. А ведь выглядит она куда лучше меня, подумала Юля с завистью, и настроение ее упало ниже некуда.
— Да, что его еще тут держит? — она достала из пачки очередную сигарету. Откуда-то вдруг появилось желание сделать как можно больнее ни в чем ни повинной сестре.
— Ничего. — стрела достигла своей цели: Лида просыпала сахар на стол и кинулась к раковине за тряпкой.
— Извини. Я не хотела тебя обидеть. Просто я всегда такая нерадивая. Сначала скажу, а потом соображаю.
— Устами младенца глаголет истина. — глаза сестры вдруг снова засмеялись, как тогда в детстве, когда они обе еще не знали, что такое боль. Как хорошо тогда было!..
— Но ты права.
— В чем?
— Я хочу бросить все это. Выйти замуж, уехать.
— Есть за кого? — с серьезным видом Лида приготовилась устроить допрос с пристрастием.
— Представь себе. И он не урод. С деньгами.
— Так ты поэтому пришла, на свадьбу приглашать?
— Не только. Есть проблема одна. Очень большая… Олег меня не отпустит.
— Что же делать? И уехать ты не сможешь. Не бросишь ведь жениха.
— Мы вообще-то собираемся за границу уезжать.
— А Олег об этом не подозревает?
— Я
— Сколько? — серьезно спросила Лида. Юля посмотрела на нее с легким изумлением, а когда поняла, что Лида и не думала шутить, в очередной раз подивилась тому, как легко ее провести. Сестра ее уж слишком правильная: такие вряд ли бывают счастливыми. Вот оно налицо — доказательство: что там еще осталось от Славкиных костей, а Лида до сих пор считает чуть ли не предательством мысль о новой любви. А ведь действительно считает, Юля в этом почему-то не сомневалась, и отчасти была права.
— Неважно, я не за этим к тебе пришла. А за помощью. Сможешь меня прикрыть?
— Если ты намекаешь, что я…
— Ни на что я не намекаю, глупая. Просто, если понадобится, прикрой меня. Без ничего такого. Клянусь.
Конечно, она пообещала. Ее сердобольная наивная старшая сестричка сделает все возможное, чтобы вытянуть ее из того дерьма, в которое Юля окунулась с головой. Впрочем, не совсем наивная, и к тому же очень умная, только не совсем понимающая, что за мир существует за чертой ее размеренной правильной жизни. Верно, кто черта не поминает, тот про ад не думает. Только вот Юльке сейчас жарко, как в аду.
Глава 9
Мамай ждал. Ждал долго и терпеливо, пока улаживал все дела, не терпящие отлагательства. Но это не значило, что он хоть что-нибудь простил. Поэтому, когда в тумане образовался просвет, он как охотник, ринулся на добычу живца. Он сидел в небольшом кафе рядом с казино и поджидал, потягивая ананасовый сок, когда появится она — виновница его неспокойных снов и непроходящей головной боли, которой он страдал в результате удара и длительного кислородного голодания. Теперь еще один своеобразный голод был на подходе к удовлетворению. А пока он ждал.
Юля его тоже ждала — всей кожей чувствовала, что рано или поздно она столкнется с ним лицом к лицу, и прощай, жизнь. Поэтому она каким-то десятым или двенадцатым чутьем свернула в боковой двор, изменив привычный маршрут, и как в песне Леонидова «за столиком в кафе увидела ЕГО».
Не узнать его огромную тушу или перепутать с кем-либо было невозможно. Мамай не мог быть никем иным, кроме как самим собой. Юлька на мгновение застыла как вкопанная, потом ахнула и попятилась обратно во двор. Так она беспомощно опустилась на лавочку и заломила руки.
— Господи, помоги мне. Что делать?… Что?
Кто-то ее услышал — то ли Бог, то ли дьявол. Но ответ созрел очень-очень быстро. Юльке не хотелось даже думать о том, что с ней сделает Мамай, когда она попадет к нему в руки. Она боялась даже представить. А ведь она непременно попадет, она это чувствовала всеми фибрами своей души. Он из-под земли достанет. А Олег — он ее уже продал, когда поручил ей это дело. Выхода не было, по крайней мере, такого, что устроил бы всех, поэтому Юля думала исключительно о себе.