Том 10. Вечера княжны Джавахи. Записки маленькой гимназистки
Шрифт:
Дружный крик радости вырвался из груди Сафара и его друзей.
Так вот он где скрывается, желанный камень счастья!
Но как извлечь его из тела юноши?
И опять шайтан зашептал в ухо Сафару:
— Без убийства здесь не обойтись. Убей Дато, и драгоценнейшее сокровище мира будет твоим.
Жаль было Сафару губить веселого Дато, но очень хотелось быть самым счастливым человеком на земле.
Сафар поднял кинжал и вонзил его в сердце Дато.
Слуги кинулись к окровавленному пастуху, стали крошить его на части своими саблями, стараясь отыскать
Но не находили камня.
В ту же ночь, когда Сафар и его спутники отдыхали в горах, жители разгромленного грузинского селения окружили спящих.
Сафар проснулся как раз в ту минуту, когда отец погибшего Дато взмахнул кинжалом.
Сафар схватился за свой кинжал, но было уже поздно.
Сраженный Сафар упал, обливаясь кровью.
Отец Дато взял драгоценный кинжал Сафара. И с той самой ночи этот кинжал переходил из поколения в поколение рода Дато, от отца к сыну.
Перешел он и к отцу Вано, мужу дочери моей, а теперь им владеет внук мой.
Есть поверие, что у кого находится роковой кинжал, тот может не бояться ни лихого человека, ни самого шайтана.
Так закончила старая Барбалэ сказание.
Долго думала в эту ночь юная княжна о лезгине Сафаре и о подарке светлого духа, и о сазандаре Вано, владеющем им.
Наутро раньше всех в доме проснулась Нина. Метнулась в каморку к Барбалэ.
— Где роковой кинжал? Дай взглянуть на него!
Но, увы! Вано не было в комнатке Барбалэ…
Сидит и плачет старая. Упали бессильно на колени костлявые руки. Крупные слезы катятся по морщинистым щекам. Взглянула Барбалэ на княжну печально, и сильнее закапали слезы.
Бросилась к ней княжна Нина. Целует няньку. Без слов поняла она все.
Ушел Вано. Ушел поутру юный сазандар.
Глава 5. Последняя песнь Хочбара
Угрюмый и хмурый приехал домой князь Георгий. Приехал не один. С ним казаки, а еще привязанные к седлам, с закрученными за спину руками, какие-то люди, понурые, оборванные. Увидела их княжна. Екнуло сердечко ее, затрепетало. Пробралась Нина в кунацкую, где наскоро закусывал князь. Прильнула к плечу его чернокудрой головкой.
— Отец! Кто они, эти люди? Откуда?
— Горные душманы, звездочка моя, разбойники. Те, что безжалостно грабили, а подчас и убивали людей в ущельях. Мне удалось с моими казаками поймать их и привезти сюда. Наутро сдам их судебным властям Гори.
— Их будут судить?
— Да, птичка.
— И в тюрьму посадят?
— Наверное, Нина.
— Но ведь про них говорят, что они храбрецы, папа! Орлы!
— Хищные шакалы, а не орлы они, ласточка. Орел парит в высоте, он не ест падаль, крошка. Он бьет открыто, гордо, смело. А эти люди шакалы, которые подбираются в темноте к намеченной жертве. Они трусливы, Нина, и в открытый бой не идут… Нападают только на беззащитных… Трусы они, подлые трусы…
— И эти душманы трусливы, папа?
— Не все. Есть один среди них, Гирей. Он их предводитель. Отчаянный малый, много людей загубил, но не раз его жизнь была на волоске… Отважен этот Гирей, как барс, это все признают. Когда все уже сдались, он еще бился. Один бился, понимаешь, Нина? Он напомнил мне предание о Хочбаре, дагестанском душмане… Попроси рассказать о нем как-нибудь Барбалэ. Она все знает. Так вот, Хочбара напомнил мне этот разбойник. Такой же отчаянный и безжалостный головорез. Говорят, не одну душу загубил он в горах.
— Папа! Они проведут ночь под нашим кровом?
— Да, девочка, а наутро их отправят в тюрьму.
«Как? Могучий разбойник, гроза Кавказа, проведет всю ночь в Джаваховской усадьбе и она — Нина не увидит его? Нет! Она должна увидеть и Гирея, и его страшных товарищей». И у княжны созрел план.
Утомленный бессонными ночами, проведенными в седле, князь Георгий рано ушел к себе.
В подвал старого дома, где обыкновенно зимою хранились припасы овощей и плодов, водворили пленных душманов: Гирея и трех других.
Четыре казака стали на страже. Пятый караульщик, Абрек, присоединился к ним.
Княжне Нине в окно ее комнаты прекрасно слышны разговоры казаков.
Весело им. Смеются. А каково тем, пойманным, что томятся в неведении в подвале? Что ожидает их? Тюрьма, каторга или что-нибудь еще худшее.
Больно сжимается сердечко княжны при одной мысли о той участи, которая неминуемо ждет заключенных.
«Голодные они сейчас, усталые. А она-то, княжна, провела время за ужином, как ни в чем не бывало. А что если пойти в буфетную, поискать баранины, вина да отнести тем несчастным, ведь все же люди они…»
Эта мысль захватывает все существо Нины… «Нечего думать долго — надо действовать!» — решается княжна, крадется к буфетной, берет остаток бараньего окорока, вино, лепешки.
«Живей, живей! Айда, Нина, айда! Завтра во всем покаешься отцу, а сейчас действуй, действуй!» — подговаривает себя девочка.
Скрипнула дверь, на галерею, и Нина на дворе, в саду.
Осенний ветер утих. Луна сияет и серебряным озером света заливает сад.
Внезапно черная тень, как из-под земли вырастает перед княжною.
— Абрек, ты?
— Не узнала, госпожа?
— Абрек! Голубь мой, молчи! Пусть не услышат казаки нас. Абрек, покажи мне Гирея и его товарищей! Я хочу их видеть. Только никому об этом ни слова. Чего ты смеешься?… Я принесла им поесть. Ведь они голодны, Абрек.
Помолчав немного, княжна просит:
— Абрек! Отдай им вот эти припасы. И покажи мне, который из них Гирей.
— А ты не боишься, княжна? — отвечает Абрек. — Гирей страшный! Такого и встретить жутко. Черный, косматый, как зверь.