Укрощение огня
Шрифт:
8
Библиотека действительно оказалась полна сокровищ, и Амани наконец отыскал причину, почему его хозяина называли колдуном: помимо поэзии, хадисов и Корана, здесь были списки книг по медицине, математике и астрономии, множество астрологических трудов, какие-то исторические летописи, описания походов… Не легендарная Александрия, но очень уж похоже! Редкий царь мог похвастаться таким хранилищем!
Понимание, как легко его пустили в святая святых пьянило пуще крепчайшего вина. Начисто забыв о двух церберах сего сада наслаждений, юноша потерялся в нем до глубокого вечера, даже не читая, а просто перебирая
Аман опомнился только тогда, когда из-за сумерек стало трудно различать буквы и потребовалось зажечь лампы. Спохватившись, под ворчание Тарика он осознал, что кажется забыл даже о еде, и посмеялся над собой: ну кто бы мог подумать, что Аленький цветочек окажется фанатиком письменного слова! Вместо неудавшегося самоубийства, он смело мог сбежать с половины сераля, зная, что по крайней мере в одном месте его бы точно не стали искать — у господина Фоада тоже наверняка была библиотека или хотя бы что-то ее напоминающее.
Его не расстроил даже очередной проигрыш в шахматном бою. Амир Фахд был сильнее и опытнее его в этом искусстве, только и всего. Следовало бы не скатываться в истерику каждый раз, ведь ясно, что швырять на ложе и насиловать с заката до рассвета, равно как и пускать в ход жесткие «методы убеждения» мужчина не намерен, держа данное слово. А лучше было бы вспомнить свой опыт выживания и присмотреться повнимательнее. Хотя бы к его манере игры, ибо как говорится, нет предела совершенству!
Что Амани и сделал, в самых учтивых осторожных выражениях поблагодарив князя за его дар: это не было уступкой, наоборот — обойди юноша молчанием столь широкий жест, это выглядело бы нахальством и пустым ребячеством. Благодарить следует даже врагов за преподанные уроки, не говоря уже о подарке, который в голову бы не пришел ни одному хозяину.
— Все это собирал еще мой отец, и дед, и прадед. Надеюсь, мои сыновья продолжат традицию рода, — усмехнулся Амир.
Признаться, он сам не ожидал подобного результата, и исходил прежде всего из того соображения, что избыток свободного времени способен сыграть дурную шутку, изведя рассудок напрасными переживаниями. Мужчина хотел всего лишь отвлечь и успокоить недоверчивого юношу. О прежних привычках своей сияющей звезды он знал немного, — точнее ничего, кроме невнятных домыслов, — но будучи здесь, в крепости, бывший наложник не тратил дни, перебирая наряды и вырисовывая хной затейливые узоры на своей атласной коже. Его речь не походила на лепет пустоцвета, красивой розочки без шипов в хозяйском саду в ожидании садовника… Ум его Нари нашел бы, чем себя порадовать!
Он и порадовал! Да так, что встревоженный Тарик, от которого Аман попросту отмахивался, даже не замечая, рискнул прибежать сначала к Фархаду — на что старик прочел мальчику длинное замысловатое наставление-притчу о пользе знаний и вознаграждении за тягу к ним. Племянник затих на пол дня, потом опять рискнул сунуться в библиотеку к дядюшке Сафиру со помощники, посмотрел на ошалелые пьяные глаза княжего талисмана, и побежал к главе рода… Хороший
— Нашел что-нибудь по душе? Я-то думал, что полюбуюсь на непревзойденного танцора, а получил книжного червя! — поддразнил Амир юношу.
Отзыв того стоил! Мгновенно распрямившиеся плечи, слабый намек на улыбку застыл, как старая потускневшая мозаика, ресницы колыхнулись, опускаясь чуть ниже и окончательно скрывая взгляд, но — изысканная свободная поза не изменилась. Не то, что пальца — жилки не дрогнуло на руке, опускавшей слона на нужную клетку!
Степень восхищения горного князя юным невольником перешла уже в превосходные стадии.
— Я больше не танцую, — безразлично уронил Аман, упрямо добираясь до короля противника.
Он сам не мог бы сказать, зачем так откровенно соврал. Тарик ведь наверняка доносит о каждом его шаге, и разумеется Амиру известно о тренировках. Но… почему бы нет! Аленький цветочек тоже дал слово.
— Из-за раны? — низкий бархатистый голос, казалось, ласкал сам по себе, и ни одной нотки гнева или недовольства в нем не прозвучало. — Или просто сердце не лежит?
— Рана здесь не причем, — нейтрально отозвался Аман, сосредоточившись взглядом на крупном изумруде в короне своего короля.
— Это радует, — мягкое замечание заставило ошеломленно вскинуть взгляд. Амир терпеливо объяснил. — Это значит, что тебе просто нужно время, чтобы понять чего ты желаешь. Но твои дивные танцы по-прежнему с тобой. Печально, случись наоборот — ты бы старался, а не мог. Свыкнуться с увечьем — тяжкая доля, мне бы не хотелось ее для тебя…
Вечер переставал быть спокойным! Юноша распрямился с места, не забыв поклониться:
— Господин, вы обещали! Позвольте мне уйти.
— Иди, — Амир улыбнулся с толикой грусти.
9
Сказать, что Аман был очень недоволен своим бегством накануне — значило сильно приуменьшить его оценку собственного поступка. Таких порывов он не позволял себе давно, как бы даже не самого начала обучения, довольно быстро уяснив, что выместить дурное настроение и нервозность можно легко на чем-нибудь относительно безобидном, но лишь тогда, когда уверен, что сохранил лицо в главном. Вчера же он позорно провалился!
Досадно, но ребяческая выходка не была игрой, заигрыванием, тактическим ходом, чтобы выяснить насколько простирается благодушие хозяина. Он банально разнервничался и сбежал, толком не продумав причину и маневр для отступления. Робкая газель, да и только!
Амани спать не мог, и утро не добавило душевного равновесия. Душила злоба на себя и на своего добрейшего господина. На себя — за то, что вдруг расслабился немного после дня в библиотеке, а потом постыдно испугался. На господина — за то… Да просто за то, что он существует! За то какой он, за то, что говорит…
А он говорил так, как будто мужчине на самом деле было не безразлично, что Аман мог непоправимо повредить себе что-нибудь, остаться калекой, которому пришлось бы бороться за лишний вздох, навсегда лишившись возможности гореть в жгучем пламени танца. Губы юноши дрогнули уже не столько зло, сколько болезненно-ломко: так и есть! Ведь как понравился красавчик-танцор на пиру — никаких денег не было жалко, чтобы выкупить, а игрушка вдруг сломалась бы. На что больной наложник нужен — ни скуку развеять на досуге, ни перед гостем не похвалиться, ни в постели не позабавиться… Как здесь не переживать!