В тихом омуте
Шрифт:
Укутавшись в тёплый плед, с чашкой ароматного травяного чая в одной руке и тетрадкой – в другой, Ника зубрила математику.
Ей не хотелось подвести своего профессора.
Едва эта мысль коснулась ее разума, как девушка вздрогнула, будто обожглась.
«Своего… С чего это он мой?» – мысленно спорила сама с собой Ника. И сама же понимала, как это глупо.
Через несколько дней Нику навестила подруга. Поедая на кухне пахнущие Новым годом мандарины, девушки разговорились:
– …ну, давай после пар проследим за «твоим» профессором. Может,
– И ничего он не мой! – по-детски возмутилась Ника. – и вообще, он на машине. А мы?»
– Тогда пригласи его куда-нибудь, – не унималась Аня.
– Ты что?! Куда я могу его пригласить? В деканат?
Аня чуть не подавилась от смеха:
– Почему в деканат?
– Потому что мы не разговариваем. То есть, разговариваем, конечно, – запуталась в объяснениях и смутилась девушка, – но только по теме занятия. Не на личные темы, понимаешь?
– Понимаю, – отозвалась подруга, – я шучу просто. Хотя в каждой шутке…
– Ну ты хоть сама о чем-нибудь с ним заговори. Глядишь, слово за слово, он тебя сам пригласит. Покататься на машине, сходить в ресторан. Хотя… А вдруг он окажется маньяком, – не унималась Аня.
– А он и есть маньяк, – со вздохом умиления ответила Ника. – Он до мании любит свою математику. Даже не представляю, как жениться-то умудрился…»
Аня хитро прищурилась. Ника опустила глаза. Смутилась. Никуда она его не пригласит, конечно. И он ее не пригласит. Да с чего ее приглашать? Может, ей вообще все показалось… Может, и не было никаких «особых» взглядов. Наверняка это она сама себе все напридумывала…
3.
Последнее факультативное занятие перед конкурсом – как раз накануне – носило больше организационный характер: рассказывалось, что можно принести с собой, чего нельзя, во сколько и куда приходить и т.д.
Все участники конкурса были на этом занятии в полном составе.
Подводя итог, профессор на минуту задержал взгляд на Веронике, и сказал, впервые прилюдно оказав ей знак внимания: «С выздоровлением. Рад, что вы поправились и присоединитесь к нашей команде завтра».
Ника была смущена и польщена этим знаком внимания. Это было неожиданно, но приятно. И в то же время совершенно «ничего не значило». Но она смутилась и покраснела.
Профессор же продолжал: «Все свободны. А вас, Вероника, разрешите задержать еще на несколько минут. Надеюсь, вы не слишком спешите?»
После того, как все студенты разошлись, и за последним закрылась дверь, Ника подошла к столу преподавателя. Тот встал, опустил глаза на тетрадь, которую держал в руках, и заговорил:
– Вы не слишком удачно написали прошлую контрольную, и после пропустили несколько занятий. Вас выбрали представлять наше учебное заведение на ежегодном областном математическом конкурсе среди студентов вузов. Если у вас остались какие-то вопросы, или что-то непонятно по темам, лучше выяснить все сейчас.
Их взгляды встретились. Повисло неловкое молчание.
– Можно? – Вероника протянула руку к тетради, которую профессор до сих
– Да, пожалуйста!
Девушка пробежала взглядом по исписанным страницам. В некоторых местах были исправления красной ручкой:
– Н-нет. Вопросов нет. Все понятно. – вопросов было много, но все не по теме, – хотя… – Ника осознала, что они стоят сейчас и смотрят друг другу в глаза, а их первый разговор наедине сейчас закончится, так и не начавшись. И встречаться они будут теперь намного реже: факультатив закончился.
Она быстро, не думая, назвала первую тему, что пришла на ум.
Единственное, на что Ника рассчитывала – это побыть рядом чуть дольше.
Ей самой себе было стыдно в этом признаться. Ей хотелось быть с профессором рядом, хотелось ловить его молчаливые взгляды. Хотелось мечтать.
И в мечтах он не был женат. Потому что ей совсем не хотелось сложностей, не хотелось причинять боль своими светлыми чувствами.
Словом, чувство было самое платоническое. Без намёка на то, чтобы перейти в разряд «пережитого». И Ника лелеяла это чувство, не желая отпускать. И понимая, что оно вот-вот разрушится внешними обстоятельствами, на которые никак не повлиять…
Все это пронеслось в ее голове за секунду. И выражение его лица подсказало ей, что и он испытывает схожие чувства. Или?
4.
Они стояли у доски в опустевшей аудитории.
Он – преподаватель математики – высок, широкоплеч, хорош собой, с волевым подбородком, прямым носом, чёрными бровями и волосами. Хотя на висках уже есть по десятку седых волосков в его 38 лет. Всегда спокоен, вежлив, аккуратен и пунктуален.
Она – миловидная белокурая длинноволосая и длинноногая третьекурсница физмата. Прилежная, старательная, серьезная девушка. Дружелюбная, но шумных компаний избегает. Одевается стильно и со вкусом.
Они оба искали повода задержаться в этой аудитории подольше, благо подготовка к предстоящему математическому конкурсу открывала перед ними широкие возможности. И для обоих математика была лишь предлогом.
Он записывал маркером на доске уравнения и, как мальчишка, боялся взглянуть на неё. Она – кажется, она стояла слишком близко к нему и смотрела больше на него, чем на уравнения. Но больше всего в глаза бросалось… его обручальное кольцо.
Оно делало своего обладателя недоступным, будто он находился в этот миг не здесь, а на другом краю Вселенной.
Веронике предстояло на следующий день вместе с другими студентами отправиться на математический конкурс и представлять на нем свой вуз. Девушка основательно подготовилась и могла претендовать на высокие баллы.
Сверхурочная работа профессора по подготовке будущих конкурсантов давала свои результаты. А высокие баллы студентов открывали перед вузом новые перспективы и поднимали престиж заведения.
Но в этот момент, находясь наедине, Веронике было сложно ухватить логическую нить рассуждений профессора, как она ни старалась.