Вердана
Шрифт:
Она выдержала паузу, чтобы Бала оценил ситуацию. Нужно дать ему подумать.
— Если ты отыщешь записи Ахши, то сама сможешь понять. Он разгадал ваши тайны, — издевательски заметил Бала.
Он не знал, где находится Ахши, это радовало и успокаивало ее, но не приближало к цели.
— Ты не в том положении, чтобы диктовать мне условия, Вердана. Перед ближним концом я не испугаюсь ни тебя, ни твоих покровителей. Я оставлю тебя здесь, как заложницу. Подумай. Условия мои просты, ты их знаешь. Ты не займешь трон и сообщишь вашим главам или главе, тебе лучше
— Интересно, каким способом? — спросила она, но Бала не услышал вопроса.
На какое-то время мысли спутались, она пришла в замешательство смешанное с крайним удивлением. Оказалось, что то, внутри, способно заходить в тупик. Оно не находило выхода из положения. Оно не пыталось найти путь освобождения от плена, оно вообще ни о чем не думало.
Тут третье состояние исчезло, и Вердана ощутила себя прежней. Заработал инстинкт самосохранения, и она стала проверять на прочность путы. Поиск слабого места не занял много времени.
Аха Вердана очень любила это упражнение. Она тренировала внучку опутывая ее различными способами.
Тот, кто ее связал владел секретом, который назывался «сеть», узлы связаны так, что страхуют друг друга, от «сети» нет способа освобождения, можно только ослабить ее, чтобы не резала тело, которое порядком онемело.
Ее внимание привлек слабый шум, пришлось до боли скосить глаза вправо. Она хмыкнула, когда один из камней в стене шевельнулся. У нее галлюцинация? Ничуть. Камень шевелился. Она не могла повернуть голову и только боковым зрением могла пронаблюдать, как в стене образовалась дыра, там мелькнуло что-то, послышался шум, который она распознала как тонкий голосок.
— Госпожа… госпожа…
— Кто тут?
— Это я. Рушала.
— Рушала? Что за нелепость? Ты откуда?
— Тихо… — запищал голосок. — Не говорите ничего.
Раздался шум возни, кто-то пыхтел, потом голос стал более гулким, как эхо, ему вторил писклявый голос мальчика. Вердана не могла сообразить, что происходит в этой дыре.
— Рушала, пошел вон, — рявкнула она. — Уж не спасать ли ты меня решил? Как ты туда залез?
— Молчите, молчите, госпожа, — стал умолять детский голос, — пожалуйста. Нас услышат.
Он возился.
— Я застрял, — жалостно пропищал он.
— М-м-м-м. Этого только не хватало.
Рушале вторил гулкий голос, и Вердана догадалась, что это не эхо.
— Ты там не один? — как можно тише спросила она.
— Нет. Я бы не додумался до такого, — умирающим голоском пищал Рушала.
— Кто с тобой?
— Он назвался хозяином города, — ответил Рушала.
— Сэс? А этот тут откуда? Сколько вас там?
— Нас двое, госпожа… Не гневайтесь. Я только помогаю. Он сказал, что вас убьют, поэтому я хотел вам помочь. Ведь вы мне жизни спасли.
— Глупый ребенок, — выругалась Вердана. — Передай ему, что мне не нужна его помощь.
— Я же вижу, что нужна, госпожа. Вон вас, как запутали.
— Что
— Тише… тише, — умоляюще запищал Рушала.
— Умолкни, — пригрозила Вердана. — Слушай меня. Можешь говорить с ним?
— Да. Тут хорошо слышно, — подтвердил Рушала.
— Тогда скажи ему, что я не приму никаких его условий. Я с ворами не договариваюсь.
Рушала пропыхтел ее слова куда-то наверх. Бормотание ответило ему.
— Он говорит, что готов вам служить без всяких условий, — ответил Рушала.
— Как он собирается меня вытащить отсюда? — спросила она.
Опять бормотание.
— Он говорит, что вам нужно заставить Балу вывести вас из тюрьмы. Я пролезу в дыру, и надрежу ваши путы, а вы сами освободитесь. Возьмите Балу в заложники и бегите из дворца. Но я не могу пролезть, потому что я застрял, — мальчик почти рыдал.
— Как ты там вообще оказался?
— Тут лаз, он узкий. Взрослый здесь не поместиться. Я вишу вниз головой, потому что он привязал меня за ноги и спустил вниз на веревке, я должен был отодвинуть секретный камень и пролезть к вам, когда канцлер уйдет, я должен был вас освободить. Но я застрял.
— У тебя есть оружие?
— Нож.
— Брось его в дыру, как можно дальше. Брось его в меня.
— Я могу. Это я могу.
— Бросай.
Лезвие громко зазвенело от удара об пол. Вердана испугалась, что охрана услышит шум. Он затаилась.
— Я больше ничего не могу для вас сделать, госпожа. У меня голова болит и кружиться, я уже давно тут вишу. Что я могу еще для вас сделать?
— Ты повесил лоскут?
— Да, госпожа. Я испугался, не гневайтесь, я его повесил очень скоро.
— Ты сделал правильно, малыш.
— Что я могу еще сделать для вас?
— Вот заладил. Не связывайся со всяким ворьем. Пусть он поднимает тебя.
Она слышала шум голосов, то, как задвигается на место секретный камень. Потом наступила тишина.
Неожиданная помощь и радовала, и тревожила ее. Если Рушалу схватят, то Бала узнает, что кристалла у мальчика никогда не было, его убьют или запытают до смерти, а Бала узнает, что она его обманула. Нужно было раньше вернуть Рушалу Раде. Перспектива стала еще мрачней, она приняла решение высвободиться из пут.
Пошевелиться было больно. Она была связана так, что могла сидеть исключительно прямо. Вязка сетью так стягивала тело, что шевеление доставляло боль. Она примерно знала, куда упало лезвие. Стараясь не зарычать от боли, Вердана рухнула на бок. Боль неожиданно привела ее в то самое третье состояние, когда маленькое божество внутри включилось в дело. «Зверь боится боли», — мелькнула мысль. Точно, боль создавала связь между реальность и тем, что текло помимо этого.
Она стала видеть себя со стороны, не совсем четко, детально, размыто. Скорее это было представление себя со стороны. Она лежала в неудобной позе, чтобы стихла боль, нужно лечь лицом вниз. Тонкий край веревки порежет бок, но зато она сможет перевести дух. Ранка от пореза ныла меньше, чем все тело до того.