Витязь в овечьей шкуре
Шрифт:
Наташа не могла решить, как вести себя с Покровским. Вроде бы ночью, после того как она вернулась из своего опасного похода, они встретились в холле. И даже о чем-то говорили. Кажется. И еще Генрих! Генрих рождал в ней странное чувство неприязни. Это было как-то связано с кухней и с готовкой. Удивительное дело – алкоголь. Вот ты – обычный, нормальный человек. Потом выпиваешь лишнего и становишься неуправляемым существом, которое совершает поступки, порою приводящие окружающих в трепет. «Хорошо бы выяснить, что я вчера делала. Кажется, я пошла
Ей вообще было несвойственно напиваться, а тут... Коньяк на голодный жедудок ей противопоказан. Надо запомнить это на всю оставшуюся жизнь. «Случилось что-то отвратительное», – догадалась Наташа. Дело в том, что ее мозг обладал одной отличительной особенностью – он выбрасывал из памяти неприятные события. А уж вчера, когда она перебрала, подсознание просто затолкало все кошмары глубоко-глубоко. Теперь без посторонней помощи ей ничего не вспомнить.
И Покровский! Они наверняка встретились в самый неподходящий момент, по закону бутерброда. Интересно, что она ему говорила? А что он – ей?
Однако Покровского на кухне не оказалось. Калифорниец Костя усадил ее рядом с собой и предложил «полечиться», но Наташа наотрез отказалась.
– Генрих, – угрюмо спросила она. – Вы вчера куда-то ходили?
– Ездил, – быстро ответил он. – К тетке, тут недалеко.
– На чем? – Перед Наташиным мысленным взором маячила белая рубашка, удалявшаяся по тропинке в сторону леса. – Здесь же нет автобусов.
– Так на попутках! – ласковым, «нянюшкиным» голосом ответствовал эконом. – Я всегда на попутках перемещаюсь, удобно.
Конечно, он врал. Наташа прекрасно помнила, сколько времени она потратила по дороге сюда, рассчитывая поймать хоть какой-нибудь транспорт. Конечно, Генриху могло страшно везти, но твердо рассчитывать на то, что тебя подберут ночью в сельской местности и подвезут до места – просто смешно. Однако уличать она его не стала. Не время.
– Хорошо спали? – спросил Вадим, который был слегка помят, но чисто выбрит и наодеколонен чем-то дорогущим.
– Спала? Отвратительно! – ответила она.
– А я спал великолепно, – вмешался Стас. Он выглядел на редкость отдохнувшим. На безмятежном лице не было ни тени, под глазами никаких мешков, губы улыбаются. – В этом доме кровати хорошие.
И вот тут-то появился Покровский. Он вошел в кухню и сразу посмотрел на Наташу. И, как водится, проглотил свою улыбочку, не дав ей пожить подольше.
– Все живы-здоровы? – спросил он хозяйским тоном. – Ну и отлично. Генрих, будь добр, мне тоже оладьев.
Генрих поставил перед ним тарелку с оладьями и вдруг по-собачьи вскинул голову:
– По-моему, к нам кто-то пришел, – сообщил он. – Я схожу посмотрю.
Он вышел, и одна створка лениво потянулась за ним да так и застыла на полдороге, и теперь из кухни можно было видеть входную дверь. Наташа сидела самым выгодным образом, поэтому отлично разглядела гостя. Вернее, гостью.
Когда Генрих вежливо отступил в сторону, в холл вошла невысокая и ладная молодая женщина с приятным лицом. У нее были светлые волосы, которые она скрутила на затылке аккуратным кренделем. Во всем ее облике сквозило сдержанное достоинство.
– Извините, – пробормотал Покровский, который тоже увидел ее, излишне резко отодвинул стул и поспешил даме навстречу. Створку он задел плечом, и она отворилась даже шире, чем прежде.
– Андрей! – воскликнула женщина с тревогой и взяла его за обе руки. – Как только я узнала, сразу приехала. Это что-то невероятное! Ужасно!
– Да-да, в самом деле, – пробормотал тот. – Но почему ты не позвонила, Люда?
– Я... Я подумала, что ты сейчас должен быть в таком состоянии... – Она растерянно поглядела через его плечо на гостей. – Извини, я подумала...
– Но ты проходи, пожалуйста! – сказал Покровский. – Будешь что-нибудь? Это все – мои друзья. Впрочем, со многими ты уже знакома.
Он ввел ее в кухню, и она кивнула всем присутствующим, а потом негромко и солидно сказала:
– Добрый день.
– Это Люда, – представил Покровский. – Если кто не в курсе.
– Я в курсе! – с легкой улыбкой отозвалась Лина и покрутила в руках чашку. – Привет.
– Привет, – Люда посмотрела на нее, и ее брови чуть-чуть сдвинулись. Совсем капельку, но Наташа заметила.
Впрочем, Лина так шикарно выглядела, что она бы тоже нахмурилась: всегда грустно терять очки просто потому, что рядом оказался кто-то очень эффектный. Наташа, сидевшая напротив гостьи, принялась исподтишка ее разглядывать. У Люды были темно-синие глаза, спокойные и ясные, как вечернее небо. Когда к ней обращались, глаза становились более внимательными, оставаясь все такими же ласковыми.
Покровский взял на себя «атмосферу за столом», и через пять минут все уже оживленно переговаривались, а Иван и Федор даже поспорили о чем-то глупом и попросили «разбить» их пари.
– Ну, мне надо работать, – сказала Наташа, поднимаясь из-за стола. – Спасибо.
Покровский проводил ее коротким, но внимательным взглядом. Друг с другом они не перекинулись ни словом. Наташа быстрым шагом дошла до библиотеки, толкнула дверь и прошествовала в кабинет. Не успела она устроиться за столом и включить компьютер, как вслед за ней в библиотеку ворвались Марина и Валера Козлов. Они держались за руки, как школьники. У Марины было взволнованное лицо.
– Ой, вы видели? – обратилась она к Наташе, которая не закрыла за собой дверь. – Она приехала! Люда, я имею в виду. Как вам Люда?
«Люда как Люда», – хотела ответить Наташа, но сдержалась. Интересно, что девчонка ожидает услышать? Наташа с удовольствием подыграла бы ей, чтобы узнать побольше.
– Правда, она симпатичная? – невольно помогла ей Марина.
– Весьма, – благосклонно кивнула та. – А кто она такая?
– Библиотекарь. Папа собирался на ней жениться!
– Как, на ней тоже?!