Вкус греха
Шрифт:
— Он не доверяет вам.
— Совершенно верно, мэм, он мне не доверяет, и это правильно. — Он опять смотрел на нее, причем на этот раз совершенно серьезно. И она это заметила. — Мне нельзя доверять. Стоит тебе, мисс Сели, отвернуться, и я могу прикарманить все, что тебе дорого. — Уилл помолчал, чтобы смысл его слов получше дошел до нее. — Тебя предупредили.
— Зачем приезжал шериф? Он угрожал вам?
Эта девчонка больно настойчива. Неужели еще минуту назад он надеялся, что она убежит? Нет, на это ей не хватит ума.
— Зачем приезжал шериф — это мое личное дело, — сухо ответил
— У вас неприятности?
Уилл поднял голову и расхохотался.
— У меня почти всю жизнь сплошные неприятности.
— У вас неприятности здесь?
— С чего бы? Я здесь всего два дня, и шагу не ступал за пределы частного владения. Что я, по—твоему, мог натворить такого, чем привлек внимание шерифа?
Селина отступила в тень. Ей было жарко, чулки прилипли к ногам, как вторая кожа, и ступни ныли в этих туфлях на высоких каблуках. Поскольку Уилл решил изображать из себя крутого парня, ей лучше всего поступить так, как она хотела в первое мгновение, едва увидела машину шерифа: уйти к себе и не обращать внимания ни на что. Дома она сможет раздеться, проглотить таблетку аспирина, чтобы унять головную боль, и проспать до вечера, как обычно делает по воскресеньям мисс Роуз.
И все же она не двинулась с места.
— Такие люди, как вы, обычно привлекают внимание даже в том случае, если ничего не делают.
Уилл улыбнулся, и от его улыбки что—то внутри Селины болезненно сжалось.
— Что ж, мисс Селина, это даже похоже на комплимент.
Она пропустила его реплику мимо ушей.
— В церкви только и разговоров было, что про вас. Даже мои родные вами интересовались.
— Даже твои родные? — Уилл отставил в сторону косилку. — Что в этом удивительного? Насколько я помню, Хантеры ничем не отличались от остальных сплетников. У них те же предрассудки, что и у прочей шушеры.
— Особенно интересовалась моя сестра.
— Твоя сестра… Ну да, Викки. — Он снял с косилки лезвие, осмотрел его и швырнул в траву. — Когда в последний раз меняли лезвие?
— Не знаю. Должно быть, давно. — Селина прислонилась к стволу, заведя руки за спину, чтобы не испачкать платье. — Викки замужем. У нее трое детей.
Он не ответил, но его взгляд был красноречив. Может, Викки вышла замуж, может, она почернела и подурнела; ему нет до нее решительно никакого дела. Да помнит ли он Викки? В пятницу вечером Селине показалось, что помнит. И ее он как будто вспомнил. А может быть, мисс Роуз достаточно порассказала ему до ее возвращения с работы.
— Все девушки, с которыми вы учились в школе, замужем, — продолжала она.
Уилл не повернул головы. Его коротко и небрежно подстриженные черные волосы отливали на солнце шелковистым блеском.
— Это тоже предупреждение?
— Тоже? Значит, шериф все-таки предупреждал вас?
Он раздраженно взглянул на нее.
— Шериф сделал то, что всегда делают шерифы в маленьких городках, когда на их территории появляется новый человек. Он позаботился о том, чтобы чужак ясно представлял себе положение вещей.
Уилл говорил так резко и зло, что Селине захотелось переменить тему. Но он тут же улыбнулся своей наглой улыбкой.
— Меня занимает другой вопрос: почему тебе вздумалось
Селина оттолкнулась от дерева и подошла к нему вплотную.
— Я бы не сказала, что местным жителям очень уж хочется ненавидеть вас, Уилл. Просто вы не оставляете им другого выхода.
Резко отвернувшись, Селина прошла в дом. Оказавшись в спальне, она закрыла ставни и принялась раздеваться. Головная боль, которая началась в доме родителей, усилилась после нескольких минут разговора с Уиллом.
Он злой. И наглый. Чересчур красивый — на свою беду. И, наверное, на ее беду. Черт возьми, а он не ошибся. Должно быть, она и в самом деле думала о себе, когда подчеркивала семейное положение прежних подружек Уилла. Не исключено, что ей хотелось представить всех остальных женщин недоступными на тот случай, если ему понадобится женщина. А женщина ему непременно понадобится.
Но что в ней может заинтересовать этого мужчину? Она не ответила на его вопрос о любовниках, но он угадал. Их было двое. Двое за двадцать восемь лет. Оба они не были королями секса — и она не произвела ни на одного из них особенного впечатления. Первый ушел от нее к другой женщине. К другой женщине? Селина едва не рассмеялась. Что ж, ее сестра великолепно сыграла роль другой женщины. А второй просто оставил ее, и точка.
Уилл, безусловно, сексуален и, без сомнения, является искусным любовником. У него есть для этого все физические данные, темперамент и опыт. Он может дать женщине то, чего Селина не может даже вообразить. Он может придать наслаждению иное качество. И он способен разбить сердце женщины.
Она бросила платье на стоящий в углу спальни стул, чтобы не забыть отнести его в чистку. Каждое общение с племянницей завершается пятнами на одежде. Сегодняшний день не стал исключением из этого правила.
Запив аспирин теплой водой, Селина включила вентилятор и растянулась на кровати. Ей необходимо проспать несколько часов. Благословенный сон придаст сил телу и даст отдых уму. И тогда она снова сможет взглянуть жизни в глаза.
Бабушка и дедушка снова ссорились. Как всегда в таких случаях, Джеред Робинсон прикрыл дверь, чтобы не слышать криков деда и всхлипываний бабки. Да, он любил их, был признателен им за то, что они взяли его к себе, когда его мать решила, что он ей не нужен, но случались дни, когда ему хотелось оказаться далеко-далеко от них.
Он лег на спину, заложил руки за голову и принялся наблюдать за движущимся по потолку пауком. В пятницу, впервые услышав о возвращении Билли Рея Бомонта, он почувствовал любопытство и даже (к своему стыду) надежду. Может быть, Билли Рей приехал за ним, за сыном, которого никогда не признавал своим и от которого клятвенно отрекся.
Конечно, глупо было даже думать об этом. Тем более — надеяться. Бомонт уже третий день в Гармонии и до сих пор не предпринял попыток увидеть Джереда. Он не проявил к нему никакого интереса, а также желания попросить прощения за ту судьбу, на которую обрек сына.