Власть, политика, изменения. Что я могу сделать, чтобы мир стал лучше?
Шрифт:
Но религия – это не дополнение. Это диаметрально противоположное измерение. Так что сначала вы должны понять, что значит быть политиком.
Политик – это больной человек, психологически и духовно больной. Физически он может быть в полном порядке. Обычно политики физически здоровы – весь удар приходится на их психику. Вы можете это видеть: как только политик теряет власть, он начинает терять и физическое здоровье.
Это странно… пока он был у власти, обремененный столькими тревогами и заботами, он был в прекрасной физической форме. С потерей власти все тревоги ушли – теперь это не его дело. Его психика освободилась
Что касается физиологии, политик страдает, только когда лишается власти, а иначе политики живут долго и остаются физически здоровыми. Причина этого в том, что всю их болезнь принимает на себя психика, а если психика забирает всю болезнь, то тело может жить свободно. Но если психика освобождается от болезни, куда денется эта болезнь? Ниже психического уровня находится физический – вся болезнь переходит на тело. Политики, отошедшие от власти, очень скоро умирают. Но политики, остающиеся у власти, живут долго. Это известный факт, хотя его причина мало кому известна.
Так что в первую очередь нужно понять, что политик – психологически больной человек, и когда психологическая болезнь становится слишком тяжелой, когда психика уже не может ее удержать, она переходит на духовный уровень. Так что будьте осторожны: если политик стоит у власти, его психическая болезнь неизбежно затрагивает и его духовное существо. Поскольку он держится за свою психическую болезнь, она не опускается вниз. Это его сила. Он думает, что это его богатство – он не позволит ей опуститься вниз.
Я называю это болезнью. Для него это самоутверждение. Он живет только ради этого – у него нет других целей. Поэтому, когда он стоит у власти, он крепко держится за свою болезнь – но он ничего не знает о духовной сфере, так что эта дверь остается открытой. Он не может закрыть эту дверь, потому что понятия не имеет, что есть что-то большее, чем его ум. Пока он стоит у власти, его психологическая болезнь, если она слишком усиливается и достигает определенной критической степени, начинает перетекать в духовную сферу. Когда он лишается власти, он перестает держаться за всю эту ерунду. Теперь он знает этому цену, теперь он понимает, что за это не стоило держаться. Да и в любом случае держаться больше не за что – власть ушла из его рук, теперь он никто.
От отчаяния он расслабляется – или, лучше сказать, расслабление происходит автоматически. Теперь он может спать, может ходить на утренние прогулки. Он может просто поболтать, поиграть в шахматы – он может делать что угодно. Психологически он освобождается. И двери между его психикой и телом, которые он держал закрытыми, начинают открываться – теперь его тело начинает страдать. У него может случиться сердечный приступ, может развиться любая болезнь – все возможно. Психическая болезнь перетекает в самую слабую часть тела. Но на пике власти она направляется вверх, в его существо, о котором он даже не подозревает.
Но что же это за болезнь?
Эта болезнь – комплекс неполноценности.
Каждый, кого интересует власть, страдает от комплекса неполноценности. В глубине души такой человек чувствует себя никчемным, хуже других. На самом деле каждый в чем-то уступает другим: вы – не Иегуди Менухин, но это не повод чувствовать себя хуже, потому что вы никогда не пытались им быть, и это вам не нужно. А Иегуди Менухин – не вы. Так в чем же проблема, в чем конфликт? Никакой проблемы нет.
Но ум политика это ранит, и он постоянно бередит эту рану. На интеллектуальном уровне он – не Альберт Эйнштейн. Он сравнивает себя с титанами. На психологическом уровне он – не Зигмунд Фрейд… Если вы будете сравнивать себя с титанами человечества, естественно, вы будете чувствовать себя ничтожными, ни на что не годными.
Это ощущение собственного ничтожества можно устранить двумя путями: первый путь – религия, второй – политика. Но на самом деле политика его не устраняет, а только скрывает. Все тот же больной человек – все тот же человек, который чувствовал себя неполноценным, – теперь занимает президентский пост. Как должность президента сама по себе может повлиять на вашу внутреннюю ситуацию?
Мой первый конфликт с бывшим премьер-министром Индии Морарджи Десаи произошел как раз в такой ситуации. Одним из величайших духовных лидеров джайнизма был Ачарья Тулси – величайшим для джайнов, но не для меня. Для меня он – величайший мошенник, какого только можно сыскать. Я даже не могу сравнить его с другими шарлатанами и мошенниками – он превосходит их всех. Он решил устроить религиозную конференцию по случаю дня рождения основателя джайнизма, который отмечался ежегодно. Помимо пятидесяти с лишним тысяч последователей Ачарьи Тулси там были еще двадцать приглашенных гостей – съехавшиеся со всей Индии приверженцы разных религий, последователи разных философских систем и идеологий.
Перед началом конференции Ачарья Тулси хотел поприветствовать этих специально приглашенных гостей. Было это где-то в 1960 году, в Раджастане, в маленьком красивом местечке под названием Раджсаманд. Там есть очень красивое и очень большое озеро, отсюда и название – Раджсаманд. Саманд в Раджастане означает «океан», а радж означает «королевский». Озеро такое красивое, что название полностью ему соответствует. Это действительно «королевский океан», по-настоящему имперский. Волны в нем такие же большие, как в океане. Хотя это озеро, но с одного берега другого не видно.
Он пригласил нас всех собраться – перед тем как мы будем выступать перед пятьюдесятью тысячами человек, чтобы представить нас друг другу, как обычно делает радушный хозяин. Но с самого начала начались проблемы.
Одна проблема заключалась в том, что сам он сидел на высоком пьедестале, а все гости сидели на полу. Ни для кого это не было проблемой, кроме Морарджи Десаи, политика. Среди тех двадцати человек он был единственным политиком. Там были ученый, председатель комиссии по атомной энергетике Индии Д. С. Котари, был ректор университета. Там были люди, имевшие отношение к самым разным областям, но ни для кого больше это не было проблемой.
Морарджи сказал:
– Я бы хотел выступить первым.
Он сидел рядом со мной. Ни он, ни я еще не знали, что с этого момента начнется наша «дружба» до конца жизни.
– Мой первый вопрос такой, – продолжал он, – мы ваши гости, и гости сидят на полу, а хозяин – на высоком пьедестале. Что это за этикет такой? Если бы вы обращались к большой аудитории, тогда было бы понятно – вы должны сидеть выше, чтобы вас могли видеть и слышать. Но здесь только двадцать человек, и это не выступление с речью, а просто беседа, просто представление людей друг другу перед началом конференции.