Волчья дикость
Шрифт:
— Если так дальше продолжится…
— Что? Говори, не щади меня, Сабах. Говори, что с моим сыном?
— Он умирает, Ваша Светлость, он отказывается от еды. Его организм по какой-то причине не принимает молоко. Я пока что не знаю, что именно не подходит. Я мог бы вывести для него идеальную формулу, но я не знаю чего ему не хватает. На это могут уйти месяцы…а есть нужно сейчас. Мальчик истощен.
— Сколько времени у него есть?
— Пока что кормим насильно через зонд…потом перейдем на внутривенное вскармливание. Будем надеяться на лучшее, хотя бы продержаться до того
— Айше…
— Здесь счет идет на часы.
— И… и никакой надежды?
— Не знаю…мы даем ей кровь, которая регенерирует ткани, кровь аксагола…процесс вроде бы начинается, но потом снова идут разрушения. И я не пойму, с чем это связано. Утром после лекарства анализы улучшаются, но уже к вечеру она на грани смерти.
— Иди работай, Сабах…
— Ваше Величество!
— Да…
— Я… думаю. У меня есть предположения, можно попробовать. Но я не уверен. Я даже не знаю, как это сказать и…
— Говори, как есть. Со мной не надо юлить. Говори прямо.
Он явно боится произнести то, что хочет. Склонил голову и мне видно только атласную. Светло-зеленую чалму, а так же его бороду с проблесками седины.
— Кровь аксагола — это редкое и особенное лекарство, но в то же время очень хрупкое, очень чувствительное. У нас запасы…мы вывели синтетический аналог, да, нам больше не нужен сам донор….Но я думаю, думаю свежая кровь, настоящая, человеческая могла бы намного лучше усваиваться организмом вашей сестры.
Вскинул голову, стиснул руки в кулаки. Одна мысль о том, что проклятую суку приведут в мой особняк, заставила сердце закровоточить. Я сделал все, чтобы выдрать ее из своей жизни, чтобы в ней не было необходимости.
— Разве не ты мне сказал, что выведенная тобой формула полностью идентична и может совершенно заменить оригинал? Что изменилось теперь?
— Я по-прежнему утверждаю, что аналог уникален, но я подумал, что…
— Меньше думай, Сабах. Если твое открытие ерунда и нам не обойтись без донора, то на хрена я тебя здесь держу? Тебя и целую команду ученых, которые занимаются разработками и получают за это несметные деньги. Где сейчас твоя семья, Сабах? Разве не уехала в Арабские Эмираты, разве не живет там на широкую ногу во дворцах с золотыми унитазами? Может быть мне найти тебе замену и отобрать все что ты получил за свое открытие? Как думаешь трущобы той нищей страны, в которой ты раньше жил и кормил ослов, лучше того, что ты имеешь сейчас?
— Простите, мой Господин! Мой Хозяин!
— Лечи мою сестру и спаси моего сына! Иначе тебя ждет страшная смерть! Ты перестанешь дышать, как только умрет кто-то из них! Ты, твоя семья и даже твои лошади и псы.
Чалма трясется вместе с бородой. Я чувствую запах его страха. Мой зверь буквально впитывает его и наслаждается ужасом витающим в воздухе.
— Слушаюсь, мой господин!
Не разгибаясь, он отступает спиной назад, выходит за дверь не смея повернуться ко мне затылком, кланяется несколько раз и выходит. А я… я хочу увидеть своими глазами, что то, что он говорит мне это правда и все настолько плохо.
У кровати Айше никого нет кроме ее верных служанок и помощниц. Я
Я подхожу к постели сестры…Мне впервые страшно. Здесь как будто пульсирует сама смерть и последнее время я слишком часто чувствую ее дыхание к себе в затылок. Но сейчас она дышит мне прямо в лицо. Шаг за шагом, под одеялами почти не видно ее хрупкого детского тельца. Мое сердце сжимается от боли и от тоски. Моя связь с Айше особенная. С самого ее рождения когда я часами носил на руках горбатую малышку, когда массировал ее плечи и ножки, давал лекарства чтобы облегчить боль.
Роксана после рождения ребенка с генетической поломкой была слишком расстроена, она отстранилась, ушла в себя. Девочкой занимались только няньки, слуги и… я. Потому что когда она родилась ее оставили до утра лежать голой на холоде совершенно одну и все прекрасно знали, что она не выживет.
— Где младенец, мама?
— Там, где ему и положено быть! — отвечает Роксана и намазывает лицо мазями. Она все еще в постели после родов, но уже приводит себя в порядок, слуги расчесывают ее роскошные черные волосы.
— Ты дала ей имя?
— Нет…зачем? Она все равно умрет… — ответила равнодушно и провела пальцем по бровям, — Надо изменить форму, мне кажется левая бровь слишком изогнута, Иветта.
— Девочка нелоношена и она мало весит. Ее нельзя оставлять одну.
— Таковы наши правила.
— Она не выживет!
— Значит так и должно быть! — хладнокровно отвечает Роксана и смотрит на меня своими прекрасными зеленым глазами.
— Это твоя дочь!
— Это генетическая ошибка природы. У волков для того и существует такой отбор. Слабых волчат сама мать может загрызть. Я … я более милосердна. Я дал ей шанс выжить.
— Но ты прекрасно знаешь, что она не выживет! — крикнул я и сжал руки в кулаки.
— И это к лучшему. Ее жизнь будет сплошным мучением. Иветт, накрути мне волосы щипцами и надень на меня вон ту кружевную накидку.
Я развернулся и пошел к двери.
— Если ты это сделаешь, сын, то всю ответственность за нее и за ее жизнь ты возьмешь на себя! И в ее мучениях будешь виноват только ты! Не смей мешать природе!
Я ей ничего не ответил, я шел в комнату, где морозным утром были открыты все окна и на голом каменном столе лежала малышка с черными волосами…ее спинка была изогнута и скрючена, она лежала на боку и даже не кричала, только судорожно дышала.
— Ты…ты умираешь, девочка? — тихо прошептал я и тронул пальцами черную головку, провел ими по лобику. — Как же можно умирать без имени…ты красивая, ты очень нежная и красивая. Я назову тебя Айше, сестричка…Маленькая принцесса Айше.
Когда я назвал ее имя девочка пронзительно громко закричала.
Я сорвал с себя плащ, схватил ее и укутал в шерстяную ткань, прижал хрупкое тельце к себе.
— Ты выживешь, Айше. Я возьму на себя ответственность за тебя и не дам умереть…