Возьми удар на себя
Шрифт:
Ну а какой смысл, спрашивается, тянуть с роковым свиданием с экзаменатором, если оно все равно рано или поздно состоится? И если рано, а значит, нервотрепка так или иначе завершится быстро? Коли уж суждено сдать — так сдашь, а не суждено сделать это с первого захода — совсем ни к чему упомянутую нервотрепку растягивать во времени!
Бог весть, почему именно в этот вечер припомнились Саше далекие студенческие годы в тот момент, когда он наконец покидал в десятом часу вечера здание Генпрокуратуры. За его порогом Турецкого поджидал и настоящий зимний мороз и его темно-синий четыреста шестой «пежо», одиноко темневший на служебной стоянке. Даже непосредственный начальник и старый друг Турецкого Костя Меркулов, разговор с которым не добавил ему сегодня хорошего настроения, уже с час, как отбыл домой, в семейные объятия заботливой супруги. А вот он, вполне традиционно, покидает родную Генпрокуратуру опять позже всех, если не считать дежурной бригады…
Было, впрочем, и в этом свое преимущество: благодаря позднему часу и морозу знаменитые московские пробки давным-давно рассосались, и ему удалось добраться по полупустым улицам до дома всего за двадцать семь минут, даже не слишком превышая скорость. Да еще и припарковаться вполне по-семейному — рядом со стареньким «дэу» собственной жены… Судя по полностью заиндевевшим стеклам ее машины, Ирина Генриховна давно уже была дома. И Александр Борисович немедленно заключил сам с собой пари: скажет или не скажет сегодня Ириша какую-нибудь гадость по поводу его позднего, хоть и не слишком, возвращения в родной дом?..
Ириша, разумеется, сказала.
— Надо же! — произнесла она, высовываясь в прихожую на звук хлопнувшей двери. — Еще и полуночи нет, а наше Солнышко уже в лоне семьи… Привет, дорогой, рада тебя видеть! Главное — ужин еще не совсем остыл!
— Ирка, перестань. — Он посмотрел на жену как можно жалобнее. — И без тебя — не день, а сплошной кошмар… Чем быстрее ты меня накормишь, тем быстрее он наконец кончится!
— Бедненький… — без особой жалости в голосе произнесла Ирина, покосившись на прозрачную синюю папку-уголок в руках мужа. — Судя по всему, после ужина ты этот «кошмарный день» намерен продолжить!
— Совсем ненадолго, — виновато пробормотал Саша. — Всего минут на пять в комп загляну, а документы утром просмотрю… Мне по одному проклятому дельцу надо ехать к жене убитого… Да я тебе, по-моему, рассказывал, помнишь?.. Насчет подстав…
— Конечно, помню! — Ирина Генриховна мгновенно поменяла свой слегка ироничный тон на вполне серьезный и заинтересованный. — Между прочим, собиралась тебя спросить, как идет дело…
— «Как», «как»… Ка€ком кверху, прошу прощения!.. — Саша хмуро посмотрел на жену и направился в ванную. Пока он плескался под краном, как обычно, долго отфыркиваясь и умываясь так тщательно, словно намеревался смыть с себя всю сегодняшнюю усталость, Ирина успела не только накрыть ужин, но и налить себе чай: это тоже было у них чем-то вроде традиции — в случае если Саша являлся с работы раньше, чем жена укладывалась спать. К сожалению, в последнее время такие условные супружеские «посиделки» случались у них все реже и реже…
Ирина с грустью взглянула на Сашу, несколько оживившегося после умывания, и подумала, что и сегодня вряд ли стоит затевать с ним серьезный разговор… Возможно, и вовсе есть смысл подождать до лета, когда она…
— Да, так вот, — прервал ее размышления муж, усаживаясь за стол и плотоядно глядя на тарелку с горячими котлетами и жареной картошкой. — Единственная отрада в этом деле — то, что у нас появилась такая подозреваемая — пальчики оближешь!..
— Неужели все-таки та самая бывшая супруга, о которой ты упоминал? — прищурилась Ирина.
— Надо же, помнишь… — Он ласково посмотрел на жену. У него самого такого внимания к Иришкиным рабочим делам давно уже не было, слишком далека оказалась ее любимая музыка от его профессии…
— Конечно, помню!.. Так что же, неужели она? — В голосе Ирины Генриховны прозвучали нотки сомнения.
— Тьфу-тъфу-тьфу, чтоб не сглазить, — пробормотал уже активно жующий Саша, — но пока все, что удалось нарыть моим ребятам, ведет к этой актрисуле. Между прочим, знатной лгунье… Я сегодня с ней пообщался! Ну и мерзкая, доложу тебе, бабенка!..
— Я смотрю, ты просто жаждешь, чтобы именно она оказалась вашим клиентом. — Ирина осуждающе покачала головой. — Что-то прежде я не замечала в тебе, дорогой, такой… тенденциозности!
— Какая еще тенденциозность? — Турецкий нахмурился и, проглотив очередной кусок котлеты, сердито сверкнул на жену глазами. — Не думаешь ли ты, что я отнесся к этой дамочке предвзято?! Ну, Ирка, ты даешь… Не сказал бы, да скажу: обидеть Сан Борисыча всякий горазд! Но от тебя точно не ожидал… Непонятно разве, что последнее, чего нам всем хочется, а главное надо, так это лезть в рабочие делишки убитого?! Тем не менее именно этим мы сейчас и заняты. Яковлев уже два дня как сидит в командировке, при этом молчит наглухо…
— Я тебя, Саня, и не думала обвинять в предвзятости, — улыбнулась Ирина, — не понимаю, с чего ты так раскипятился? Просто, в отличие от тебя, я смотрю на ситуацию со стороны, точнее, смотрю на нее как на схему, понимаешь?
— Тоже мне структуралистка… — проворчал он. — Нет, не понимаю!
— Просто не хочешь понять, а зря! Потому что есть схемы правдоподобные, а есть — решительно неправдоподобные, и к ним как раз, с моей точки зрения, относится то, чему ты так явно рад! Сам подумай: бывшая жена убивает мужа спустя семь лет после развода! С какого такого перепуга, спрашивается?!
— Надо же, ты даже время их развода помнишь… — пробормотал Турецкий. — А я что говорил тебе об этом, и то не помню… И вообще, жалею уже, что рассказал тебе об этом деле, между прочим, нарушив служебную тайну!
— Ты ее, дорогой, уже столько лет подряд нарушаешь со мной, причем вполне безнаказанно, что и говорить-то об этом вряд ли стоит, — улыбнулась Ирина.
— Ирка, где-то ты права, — тоже улыбнулся он, отодвигая от себя опустевшую тарелку. — Но все дело в самой этой бабе. Ее надо видеть и слышать! Я с ней говорил не более сорока минут, а того вранья, которое успел услышать, хватило бы на парочку трехчасовых допросов профессионального преступника! Добавь к этому, что бабенка, по мнению людей, которым можно доверять и показания которых вполне поддаются проверке, мстительная и агрессивная, а также на редкость злопамятная.
— Ну, не знаю… — засомневалась Ирина. — Конечно, я ее не видела и показаний ее не читала.
— И не прочтешь! — заверил ее Саша, поднимаясь из-за стола. — Вот тут у нас с тобой, как всегда, начинается табу.
— А жаль… — вздохнула она.
— Поверь, жалеть правда не о чем… Компьютер наш свободен, или Нинка в Интернете?.. Кстати, где она, почему я ее не вижу и даже не слышу?
— Ох, Шура-Шурик… — Ирина Генриховна вздохнула и покачала головой. — Ты дома уже больше часа, а только что заметил отсутствие своей единственной дочери… Свободен компьютер, свободен! Поскольку Ника сегодня ночует у Верочки, в соседнем подъезде…