Вслед за тенью. Книга вторая
Шрифт:
— Почему не каждому по силам? — заинтересовано спросила я.
— Потому что требовала от исполнителя серьезной ментальной выносливости.
— Имя у этого человека есть, Вика? — не удержалась с вопросом Марья. Я заметила, что тема разговора ее заинтересовала. Очень. И Вика тоже это заметила.
— Имя есть у каждого, — уклончиво ответила подруге гостья. И уточнила: — По моим водным, этот человек все еще недоступен, Бесполезен…
— Так недоступен или бесполезен? — продолжила наседать
— Недоступен, потому что бесполезен… Надо сверить часы.
— Сверить часы, — повторила я за Викой. И зачем-то добавила: — Так дедушка из тайги говорил…
— Многие так говорят… — негромко ответила мне Виктория, — В общем, надо обновить информацию… Допускаю, что моя могла устареть.
— Расскажи, что знаешь! — велела ей Марья.
— Пожалуйста, — добавила я, смягчив тон просьбы подруги.
— Слышала, — помолчав, решила ответить Вика, — что этот человек больше не в состоянии… влиять подобным способом. Расскажи мне подробнее о том, что случилось в пятницу. Сообщи всё, что помнишь! — обратилась она уже ко мне, показательно потеряв к Марье всякий интерес.
— Я гуляла в сквере. Фотографировала. У меня выставка скоро… То есть… не лично у меня… Я участвую в конкурсе. Точнее, буду участвовать… — зачем-то принялась разглагольствовать я.
— Расскажи о том, кого встретила. Мне видится это важным, — настоятельно попросила Виктория.
— Ну… Он такой… Неприступный… Высокомерный… Мрачный… С неподвижным лицом и острым взглядом… У меня же кадр с ним есть! — встрепенулась я, — Сейчас… Маш, где мой рюкзак?
— Да вон же он, бедолага унылый! — с усмешкой откликнулась подруга.
— Где? — уточнила я, оглядев комнату рассеянным взглядом.
— На порожке прикорнул, глянь! — распорядилась она. И продолжила: — Ты, мать, его за неделю так ушатала, что он еле до хаты… то есть до родных пенатов дополз. Сил хватило за поребрик заступить и вырубиться!
— И где ты, интересно, таких манер нахваталась?.. Папа — при должности, мама — сама интеллигентность, дед — военный пенсионер, бабуля — вообще божий одуванчик, если судить по видео, где она курочку с ананасами запекает… — чуть слышно бурчала я, бредя за рюкзаком чуть ли не на полусогнутых.
— Так и быть, расколюсь… эммм… поведаю тебе как-нибудь по случаю, — услышала я в ответ. И заявлено это было с ее фирменной коварной ухмылкой. В том, что она имелась на губах подруги, я ничуть не сомневалась — спиной почувствовала! Марья всегда так ухмылялась, стоило ей в сотый раз заставить меня сгорать от любопытства по поводу ее сленга. Похоже, практиковалась она в нем не день и не два…
— Я его и сегодня встретила. В кофейне, — поделилась я, обернувшись к девочкам.
— Кадр свежий? — уточнила Вика. — Сегодня в кофейне снимок сделала? При ярком освещении?
— Нет… — растерянно пробормотала я, сжимая в руках кофр с камерой, которую достала из рюкзака, но так и не расчехлила. — Не до того было… Да и потом… не думаю, что он согласился бы позировать… Он и тогда, в сквере, желанием не блистал. Не любит он фотографироваться…
— Ну, не стой изваянием, Кать! Подойди, покажи кадр! — распорядилась Маша. И вдруг воскликнула: — Подожди, так вы обе о Каменнолицем твоем щас толкуете, что ли? Ведь это его ты в пятницу щёлкнула?
— Похоже на то, — пробормотала я, сражаясь с чехлом и выуживая из него камеру.
— То есть и ты и Вика с ним знакомы, так?
— Похоже на то, — снова пробормотала я, вытянув, наконец, из чехла свою подружку-фотокамеру и принявшись искать нужный кадр.
— Не факт, что мы сейчас говорим об одном и том же человеке, — предположила Виктория. Предположила с некоторой опаской, как мне показалось.
— Вот, взгляни! — Я протянула гостье фотокамеру с кадром на экране. — Этот человек ко мне в сквере подошел.
Она аккуратно взяла мой агрегат и всмотрелась в лицо на экране.
— Что может тебя и Вику связывать с Каменнолицым? — прошептала мне Марья, пока Вика всматривалась в кадр, — Вот чую: есть кто-то третий. Связующее звено, так сказать.
— Не знаю, Маш… — тихо ответила я, — Логика в твоих словах явно есть… Но я никак не могу ухватить ее за хвост… Чувствую, что должна вспомнить что-то важное, но никак не могу…
— Не может она… — чуть слышно разочарованно пробурчала подруга, — А где ж твоя хваленая память, а?
— Не знаю, — вздохнув, шепотом посетовала я.
— Вышел из тени, значит… — задумчиво проговорила Вика, вернув мне камеру.
— Из тени?.. — переспросила я.
— Десять лет жил — не тужил… На связь не выходил… Почему сейчас? В чем цель активации? — рассуждала наша гостья вслух, будто ведя беседу сама с собой.
— Все-таки чудная ты, Вик! Будто не о человеке говоришь, а о машине, — усмехнулась Марья и повторила за гостьей: — «цель активации», блин.
— А цель у него есть! — подала я голос, — Я бы назвала ее целью всей его жизни.
— И в чем же она, по-твоему? — уточнила обладательница оливковых глаз.
— Он хочет испортить нам жизнь, — ответила я, пожав плечами. И приземлилась на свой стул. Ноги почти не держали меня от усталости.
— Кому «нам»? — уточнила Виктория.
— Нам с дедушкой.
— Зачем?
— Он мстит за… «своих девочек». Он так сказал.
— Каких девочек? — засыпала меня вопросами Виктория. Засыпала так настойчиво, что Марья предпочла не встревать.
— Он мстит за дочь и внучку.