Взорванные лабиринты
Шрифт:
Пул Вин напряженно глянул на Яви.
– Нет, - качнул тот головой. Саквояж и ценности Фэтона у Чепрэ.
– Ушел все-таки, подлец, - с ноткой тоскливой зависти заметил Пул Вин.
– Подлец!
– с ударением повторил он и устало упал головой на подушку. Вам надо спешить, инспектор. Если вы сказали обо мне Верховному прокурору, то они уже начали заметать следы. Но их замести невозможно. И, пожалуйста, перевезите меня в другое место. Они уже вышли на клинику - можете не сомневаться.
Яви вернулся в комиссариат. Он не знал, что делать. Кто ему
Клиника, в самом деле, была уже под наблюдением. Яви пригнал несколько санитарных фургонов, и через некоторое время они выехали из ворот клиники, разъехавшись в разные стороны. В одном из них был Пул Вин. Те, кто следил за клиникой, не могли, конечно, броситься сразу за всеми фургонами. Яви знал, что у них всего одна машина.
Табольт продолжал запираться.
Инспектор решил взять Табольта неожиданным маневром, сделав ставку на экспансивность подследственного.
В шесть часов вечера первого февраля Яви позвонил в отдел последних известий «Интеринформации», пообещав сногсшибательную сенсацию и сообщив, куда нужно явиться репортерам.
Затем они с Бейтом поехали в тюрьму, взяли Табольта, которого охранял лично капитан Котр, не подпуская к нему никого. Яви боялся, что Табольта попытаются убрать.
Ремми изрядно перетрусил. Уж не решил ли инспектор под шумок разделаться с ним при попытке к бегству. Времена в стране смутные: кто потом будет разбираться, прав был инспектор Яви или неправ.
Но Табольт переживал напрасно. Инспектор ставил перед собой задачу чисто психологического плана. Преодолев сопротивление швейцара, они вместе с репортерами «Интеринформации» ворвались в банкетный зал, где Роттендон как раз проводил великосветский прием.
Расчет на реакцию Табольта оказался безошибочным. Увидев разодетого Роттендона в окружении великосветской публики, Табольт остолбенел от изумления. Значит все то, о чем твердил ему инспектор, было чистой правдой. Этот тип остается в стороне да еще устраивает приемы…
Табольт широко шагнул вперед и оказался рядом с хозяином.
– Ах ты, поросенок, - нежно пропел он, схватив его за шиворот и чуть приподняв таким образом над столом.
– Я давлюсь тюремной баландой, выгораживая тебя, а ты изволишь кушать с золотых блюд.
– Табольт разжал пальцы и брезгливо вытер их о пиджак.
Роттендон плюхнулся на место. Лицо его сначала покрылось мертвенной белизной, а потом стало наливаться.
Табольт обвел взглядом остолбеневшую публику.
– Краснеешь, поросенок, конечно, такая приличная публика…
– По… ззз…вольте, пришел в себя Роттендон.
– Кто вы… такой?
– Замолчи, гнида!
– взорвался Табольт.
– Ты лучше скажи, где те ребята, которых ты послал убивать меня? Господин инспектор, свидетепьствую перед богом и перед вами; это тот человек, к которому мы с Пул Вином привезли профессора Фэтона, доктора Неймана, шарик и письмо и который уплатил мне лично за это 150 тысяч крон.
Публика, бывшая в зале, окружила стол плотной стеной. Роттендон продолжал неподвижно сидеть за столом. Яви подал капитану знак. Через мгновение в мертвой тишине зала сухо щелкнул замок наручников.
Признания Табольта попали в вечерние газеты и в экстренный выпуск новостей «Интеринформации». Песенка Роттендона была спета.
На нескольких допросах он отрицал все. Придя в себя и успокоившись после нервного шока, вызванного столь ошеломляющей очной ставкой с Табольтом, он стал держаться с прежним апломбом и высокомерием. Яви намекнул ему о том, что Пул Вин жив и готов дать любые показания, даже о тайной двери в вилле или о их прошлой работе по контрабанде. Роттендон размяк и перестал отпираться.
Роттендон рассказывал, а Яви мысленно возвращался на виллу к хозяину и зримо представлял все, что там происходило. После того как Чепрэ и Итри спустились вниз, ему удалось выломать замок в двери своего кабинета, он выбежал в коридор и выпрыгнул из окна второго этажа. Спускаться вниз через холл было опасно. Он успел до появления Чепрэ и Итри добежать до калитки. У ворот стояла машина Чепрэ, и он решил воспользоваться ею, расчитывая, что на ней легче будет проскочить мимо людей Чепрэ, которые, как он утверждал, блокировали виллу. Надеялся, что они примут его за хозяина и не будут стрелять сразу. Но дорога была свободной. Либо Чепрэ врал, либо что-то вынудило его людей снять оцепление.
Приехал в свой городской особняк. Но оставаться в городе посчитал для себя опасным, и поэтому решил исчезнуть…
Расследование, по существу, было закончено. Оставалось арестовать полковника Райна и для проформы Дзиста.
Но полковника Раина арестовать не удалось. Политическая ситуация в стране резко изменилась. Генерал Зет, вернувшись к власти, приступил к осуществлению давно разработанного плана военного переворота, который он продолжал готовить и после отставки.
Оргей и переходное правительство было очень удобной ширмой. Зет запустил механизм переворота… Первым выступил генерал Куди, бросив свою ударную дивизию на захват власти в Лине. Это послужило сигналом для остальных заговорщиков. Командующий Центральным военным округом двинул на столицу танковый и механизированный корпуса, бросил на город воздушный десант.
Зет объявил об отстранении от власти переходного правительства и Оргея и передаче власти Комитету нормализации, который он готов возглавлять.
Новое руководство Центра объединенных профсоюзов приняло резолюцию о непризнании комитета нормализации и незаконности всех его решений.
Городские улицы покрылись баррикадами. Из Лина поступило сообщение о том, что рабочие Лина, оказав мятежникам вооруженное сопротивление, сорвали их планы молниеносного захвата в городе власти. Линская полиция и части гарнизона, оставшиеся верными правительству, присоединились к вооруженным рабочим и наголову разбили ударную дивизию путчистов. Аналогичные сообщения в течение нескольких часов поступили и из других городов Арании.