Записки «лесника»
Шрифт:
Нужна охрана и организация всей этой толпы в несколько сотен, иначе сомнут и разнесут всё к ебеней матери.
Или просто спиздят.
К нашему приезду начальник финчасти полка, которому мы тоже платили, выдавал узбекам зарплату.
Именно в день нашего приезда, ни раньше, ни позже.
После этого договаривались с «муллой». Это был неформальный лидер среди солдат.
Как правило, старослужащий и религиозный человек, слушались его все узбеки беспрекословно.
Узнать, как
Кроссовки, спортивка, сумка, косметика и ещё газовый баллончик, и свитер «С орлом».
С «муллой» заключалось джентльменское соглашение – узбеки будут покупать всё, что он им скажет – без скандалов и пререканий.
Но и это не всё. Договаривались с начальником роты разведчиков, подарок – кожаная куртка.
Он давал нам в охрану человек десять здоровенных детин, узбеки их откровенно побаивались и не пытались воровать товар с прилавка.
Каждый солдат-разведчик тоже имел от нас подарок.
После этого начинался сам процесс торговли.
«Мулла» стоял рядом и молчаливо благословлял всё это действие, а Стецько забирал у каждого узбека двадцать пять марок и выдавал товар строго на эту сумму.
Причём, даже не спрашивая, нужно ему это или нет.
«Дембельский» набор от Стецько был примерно таким.
Свитер «Бойз», сумка дембельская спортивная, косметика, газовый баллончик.
Если узбек имел лишние деньги, то имел шанс получить, как бонус рубашку джинсовую «Ю Эс Арми».
Всё что не успевали украсть и спиздить в гарнизоне офицеры и прапорщики, крали особо одарённые узбеки.
Особенно те, кто имел доступ к складам горюче-смазочных материалов или продовольствия.
Неудивительно, что попадался узбек, который нёс в потном кулаке две – три сотни марок, и гордо бросив их на стол, говорил:
– Товарищ эмигрант – дайте записывающий видик, пожалуйста!
Не зная, как к нам обращаться, узбеки называли нас по советской привычке коротко и предельно ясно:
– Товарищ эмигрант.
«Мулла» молился про себя и благословлял солдат на покупку, ребята-славяне из разведроты ржали, глядя на торговлю, руководство полка считало наличку, полученную от нас ещё до начала торгов в гарнизоне.
Но не всё было гладко, некоторые бойцы противились – свитер «Бойз» оказывался мал, или наоборот, велик.
Тогда Стецько, отводил их за автобус и делал примерку.
Боец поднимал руки вверх, и в зависимости от того, мал или велик был свитер, Степан натягивал его вверх или приспускал вниз.
Довольный узбек с радостью соглашался:
– Вот теперь мой размер.
– Якши.
В процессе торговли мы выучили несколько десятков слов на восточных языках и во время примерок свитеров и проверки работы молний у сумок сыпались шутки и прибаутки на узбекском и таджикском.
Стецько балагурил:
– Андрей Усманалиев.
– Почётный шахтёр города Ангрена – по нечётным рыбу ловит.
Я выходил в центр прилавка и делал восточный поклон.
– Салам алейкум.
Солдаты обступали и спрашивали:
– Почему вы не говорю на родном языке?
Приходилось объяснять:
– Папа был русский, а мама узбечка.
– Всю жизнь жил в России и мне очень стыдно, что не знаю родного языка.
После этого продажа «шняги» и «спортивки» шла, как по маслу.
А по гарнизону мгновенно распространялся слух, что через месяц опять приедут эмигранты.
Один из них – наполовину узбек.
Чего не сделаешь в интересах «общака» и кем не станешь ради успешной торговли.
После окончания нас позвал в гости командир роты разведчиков.
У его жены было день рождения. Отказать было никак нельзя.
Как говорил товарищ Саахов:
– Кровная обида, понимаешь.
Стецько удалось отмазать.
– Парень за рулём – пить ему никак нельзя.
Разведчик меня понял, и отдуваться пришлось одному.
Если не пьёшь после торговли с военными:
– Значит ты не наш парень!
И даже деньги тут решали далеко не всё.
– Ты должен был быть «свой» – и точка!!!
И я шёл убивать печень. Пили исключительно водку «Смирнофф».
Она продавалась во всех „Военторгах“ всех частей и гарнизонов. Стоила очень дешево – всё было без налогов.
В нашем автобусе всегда стоял ящик «Смирноффской» – на двадцать четыре бутылки. Так, на всякий случай.
А случаев таких было вагон и маленькая тележка.
Поднимаюсь на последний этаж хрущёвки, офицерские дома прямо на территории части.
В руках у меня два пузыря водки и «трёхэтажная» косметика из Китая – подарок супруге старшего лейтенанта.
На косметике золотыми буквами выведено – «По лицензии США», и лишь внизу мелким шрифтом «Сделано в Китае».
Супруга очень рада и чмокает меня в щёчку.
За столом офицеры с жёнами, несколько вольнонаёмных. Многие меня знают.
Разведчик мой тёзка – тоже Андрей.
– Не смотрите, что Андрюха эмигрант, он вот такой парень! – и наливает мне «штрафную».
Стакан «Смирноффа» в двести пятьдесят граммов. Стакан гранёный, как в московских автоматах с газированной водой.
– Вот он, кусочек Родины!
Салат «оливье» в никелированных мисках разложен по углам стола.
Селёдка под шубой, просто сельдь – жирная и с икрой, с лучком.