Заря драконов
Шрифт:
— Отлично поработала, дочка. Я всегда верил, что ирландцы себя еще покажут!
— Питер Оливер Планрэд Ханрахан! — немедленно осадила его Майра.
— Запомни, мы теперь на Перне. И все мы периниты. Периниты. Периниты! Понял?
— Периниты, — послушно кивнул Рэд. — Мы не ирландцы. Мы периниты…
Этим вечером, к неописуемому удивлению Сорки и огромной зависти ее младшего брата, девочке доверили высокую честь — зажечь вечерний костер. Пол Ниитро произнес небольшую речь, рассказав, чем и как отличилась Сорка. А потом все, включая даже самого адмирала Бендена и губернатора Болл, долго хлопали в ладоши.
— Это
Сорка знала, что Шону все равно. Но девочке хотелось, чтобы все было по-честному. И с этой мыслью она коснулась факелом сухих щепок в самом сердце будущего костра.
— Молодец, дочка! — в который уже раз сказал ей отец, пожимая руку как равной. — Действительно, молодец.
Сорка и Шон оставались единственными владельцами дракончиков, наверно, с неделю. И это несмотря на то, что каждый вечер целые толпы колонистов устремлялись прочесывать прибрежные пляжи. Но понемногу и другие счастливчики находили гнезда и, следуя примеру ребят, тоже заполучили себе птенцов. А название «дракончики», придуманное Соркой, стало теперь общеупотребительным.
Правда, ухаживать за птенцами оказалось не так-то просто. Соркин маленький дракончик, которого она назвала Граф в память о старом коте, когда-то жившем на их ферме, был ужасно, необычайно, сверхъестественно прожорлив. Он ел все что угодно с интервалом в три часа. В первую ночь он своим пронзительным жалобным писком перебудил всю площадь. В промежутках между кормлениями он спал. Когда Сорка заметила, что кожа Графа начала трескаться, ее отец сделал для дракончика мазь из жира местных рыб.
— Граф растет, — успокоил он Сорку, — вот кожа и растягивается. Ничего страшного.
Сорка считала Графа самцом — впрочем, никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть это мнение. Золотые дракончики, вроде бы, вели себя как самки — например, ухаживали за кладкой и охраняли ее. Но кое-кто из биологов тут же заметил, что у некоторых земных животных это как раз обязанность самца. Так что ясности здесь не было никакой. Отшелушивающиеся с кожи Графа чешуйки собирались и тщательно исследовались. Зоологи попробовали даже сделать дракончику рентген, но это оказалось не так-то просто. Бэй унесла Графа в рентгеновский кабинет, а Сорка осталась дожидаться в соседней комнате.
«Черт возьми!», «Это еще что?!» — вдруг услышала девочка удивленные возгласы биологов, и в тот же самый миг у нее над головой появился Граф. Тревожно вереща, дракончик приземлился на плече девочки и крепко обвил ее шею своим длинным хвостом. Его фасетчатые глаза сердито сверкали.
Дверь за спиной Сорки распахнулась, и из лаборатории выбежали Бэй и Пол.
— Он взял да и появился! — растерянно сообщила девочка.
Ученые переглянулись.
— Значит, Амиги не единственные, кто владеет телепортацией! — с довольной улыбкой сказал Пол. — Я всегда считал, что должен существовать кто-то еще!
— Но как же Граф это сделал? — не совсем понимая, о чем идет речь, спросила Сорка.
— Графа, наверно, испугали наши приборы, — объяснила Бэй. — Сам он маленький, а они вон какие большие… В общем, он испугался
— Интересно было бы узнать, как они это делают, — задумчиво сказал Пол.
— Можно попробовать уравнение Эридани, — предложила Бэй.
— Можно, — согласился Пол. — Но только для этого нам надо очень много чего знать и о нашем бронзовом приятеле, и обо всем его роде. А мы пока не знаем почти ничего. Может, когда-нибудь…
Покинув лабораторию, Сорка со все еще не успокоившимся дракончиком на плече отправилась на берег моря, к той самой памятной скале, где она впервые увидела его золотую маму. Там, в тени кустов, она нашла Шона с его парой коричневых. Мальчик крепко спал.
Заметив Сорку, дракончики Шона приветственно заверещали. Граф запищал в ответ.
— Я только-только начал засыпать, — не открывая глаз, проворчал Шон. — Отец заставил меня спать вместе с малышами. Он хотел посмотреть, отпугнут змей мои коричневые приятели или нет.
— Ну, и как? — поинтересовалась Сорка, видя, что мальчик опять засыпает.
— Отпугивают… — пробормотал Шон и натянул рубашку на голову.
— Они готовы есть все, что угодно, — с восхищением в голосе сказала Сорка. — Всеядные, так их назвал доктор Марсе, — она присела на камень рядом с Шоном. — И они могут перемещаться из одного места в другое. Если им угрожает опасность. Пол Ниитро попытался сделать Графу рентген, и мне пришлось выйти из кабинета. А в следующий миг Граф уже сидел у меня на плече. Они говорят, что он телепортировался.
— Это чего такое? — приоткрыл один глаз Шон.
— Это значит, он может мгновенно переноситься из одного места в другое. Ну, если ему грозит опасность…
— А-а-а… — мальчик зевнул. — Это мы с тобой уже видели. Но они исчезают не только, когда им страшно… — он снова зевнул. — Тебе повезло, что у тебя только один. У меня же… Когда один спит, второй ест, и наоборот. А тут еще малышей охранять… Я все… — Он снова закрыл глаза и через мгновение уже спал.
Сорка не стала его будить — даже когда увидела в небе целую стаю дракончиков. Они кружились и кувыркались в воздухе так, что даже дух захватывало. Граф тоже наблюдал за своими дикими сородичами. Но, к облегчению девочки, он не выказал никакого желания к ним присоединиться. Прежде чем вернуться домой, Сорка оставила Шону предусмотрительно захваченную с собой баночку с мазью. Той самой, что отец сделал для Графа.
В это время далеко-далеко на юго-западе, на другом конце континента, Саллах Телгар с замиранием сердца следила за акробатическими трюками, которые выделывал в воздухе Дрейк Бонню. Он кружил на маленьком скутере над громадным озером, которое ему до смерти хотелось назвать озером Дрейка. Никто против этого не возражал, но Дрейк все равно всех замучил бесконечными уговорами. Точно так же он не знал меры и во время полетов. Складывалось впечатление, что ему во что бы то ни стало требуется показать, какой он исключительный пилот. С точки зрения Саллах, он только зря расходовал энергию аккумуляторов скутера. Вся эта воздушная акробатика вызывала у нее лишь раздражение. А тут еще в последние дни Дрейк решил за ней приударить… Пока, правда, он не добился ни малейшего успеха.