Зазеркалье войны
Шрифт:
Привыкшие приковывать взгляды окружающих, Лорэй неожиданно для себя обнаружили, что привлекают не больше внимания, чем прочие гости города. Красоту на Зелтросе ценили, но удивить ею кого-то было очень сложно. Здесь это было нормой настолько привычной, что взгляд невольно останавливался на тех, кто ей не соответствовал. Это, однако, не значило, что местные остались равнодушными к паре одиноких туристок. Любителей развлечений привлекала новизна и возможность испытать нечто неизведанное ранее. Неизведанным в данном случае оказались Лорэй, к которым упругой походкой атлета и широкой улыбкой кинозвезды приближался один из местных.
Глядя на него, любому
– Желаете посмотреть город, леди?
– Подошедший к сёстрам зелтронец поклонился с весёлой учтивостью, и Эйнджела ощутила его искреннюю симпатию, влечение и предвкушение. Эти чувства выгодно отличались от привычной вязкой похоти клиентов. Для зелтронов любовь, пусть и мимолётная, была настолько же потребностью души, как и потребностью тела, и даже к случайным романам они подходили с вдохновением художников, творящих прекрасное.
– Могу предложить услуги проводника, - тем временем продолжил местный.
– Наградой мне будут ваши улыбки и время, проведённое в столь чудной компании. Моё имя - Синс Вертэна, но вы можете звать меня "конечно, мой дорогой".
Нахальная речь сопровождалась совершенно обезоруживающей улыбкой, как бы говорившей "ну разве можно сердиться на такого очаровашку?". Свитари весело рассмеялась и бросила вопросительный взгляд на сестру. Эйнджела понимала, что Ри хочется повеселиться - и, видят боги, она этого заслуживает, но сама эмпатка не испытывала никакого желания заводить близкие знакомства и крутить романы.
– Без меня, мой дорогой, - в том же шутливом тоне, но без того же энтузиазма ответила Эйнджела.
Свитари разочарованно вздохнула, отчаявшись вытащить сестру куда-нибудь повеселиться, а вот зелтрон проницательно заглянул в глаза Эйнджелы и очень мягко сказал:
– Соглашайся, красавица, и мы найдём способ утолить твою печаль. Ничто под этими звёздами не стоит твоей грусти.
Губы Эйнджелы растянулись в кривоватой улыбке. Да уж, она успела позабыть, каково это, когда твои чувства - открытая книга для всех и каждого.
– Кое-кто стоит, - уверенно ответила эмпатка и, не дожидаясь ответа, пошла прочь, ощущая задумчивое удивление Синса и неодобрение сестры.
– И сколько ещё ты намерена скорбеть и изображать из себя почтенную вдову?
– с раздражением в голосе, скрывавшем беспокойство, поинтересовалась догнавшая её Свитари.
– Больше года прошло, пора жить дальше. Ничего не изменишь, он умер. Они оба умерли. Точка.
– Я знаю, - блекло отозвалась Эйнджела.
– И?..
– протянула Ри, желая услышать продолжение этой мысли.
– И у меня всё равно нет настроения, - со вздохом призналась эмпатка. Правота сестры была очевидна и неоспорима, но... Эйнджеле было проще изображать пламенную страсть и искреннюю любовь с клиентом, чем действительно попытаться просто пойти на свидание с весёлым и чутким соплеменником.
– Мне просто кажется, что если я соглашусь, то это будет значить, что я его забыла.
– Не смешивай одно с другим, - поморщилась Ри.
– Жить дальше - не значит забыть.
– Понимаю...
– ...но не хочу ничего менять, - мрачно закончила за неё сестра.
В отличие от неё, Ри жила дальше и вполне успешно. Наверное, всё дело было в восторге, который она испытывала от их новой работы. С тех самых пор, как Лорэй завербовали в Чёрное Солнце - крупнейший в галактике преступный синдикат - Свитари преобразилась. Она жадно впитывала в себя всё, что давало ей силу. Не Силу с большой буквы, что позволяла джедаям передвигать предметы не касаясь их, а совсем другую силу, с помощью которой можно было управлять своей и чужими жизнями.
Их обучение в Чёрном Солнце крутилось вокруг сбора информации, но Лорэй не упустили возможности перенять и кое-какие "факультативные" навыки. С того самого мига, когда агонизирующий работорговец, некогда бывший их хозяином, испустил дух, близнецы поняли, что им нравится убивать. Власть над чужой жизнью давала иллюзию власти над жизнью собственной, чувство уверенности и защищённости. Вот только Эйнджеле нужен был результат, а Свитари наслаждалась самим процессом, а потому первая отдавала предпочтение изучению ядов, а вторая - более "контактным" методам. Ри получала удовольствие, видя глаза жертвы по ту сторону бластера, ощущая, как вздрагивает тело, получившее неожиданный удар ножом. Иногда эта метаморфоза пугала Эйнджелу, но чаще она разделяла восторг сестры от смены ролей с жертв на охотников. О нет, они никогда не мнили себя матёрыми хищниками, прекрасно осознавая скромные границы собственных возможностей и более чем фрагментарное обучение. Сравнение с падальщиками, выжидающими момент, когда жертва слаба и уязвима, подходило Лорэй куда больше. Но ведь быть живой ондеронской крысой куда лучше, чем мёртвым крайт-драконом, не так ли?
– Ты как хочешь, а я сегодня же надерусь до потери пульса и как следует повеселюсь, - с вызовом заявила Свитари.
– Посмотрю, что может предложить местный квартал удовольствий, забурюсь...
Она осеклась, не закончив фразы, и замерла перед ничем не примечательным бельведером, с которого открывался вид на нижнюю часть города. Проследив за её взглядом, Эйнджела нахмурилась, но в следующем мгновении на её лице мелькнуло узнавание.
– Это же...
– неуверенно протянула она и замолчала, вопросительно глядя на сестру.
– Ага, - согласилась та с невысказанной догадкой.
– А вон в той стороне, - махнула она рукой, - выходит, мы жили.
Смутные детские воспоминания всплывали неохотно, будто намекая, что прошлого не воротить и лучше бы к нему не возвращаться. Но этот бельведер Лорэй помнили - сюда они бегали после заката, чтобы посмотреть на праздничные фейерверки и световые шоу. Если пройти дальше по мощённой плиткой мостовой, забирающей выше по склону, можно выйти на улицу Семи Слов, в конце которой стоял старый трёхэтажный особняк, в котором выросла их мать и, наверное, до сих пор жила какая-то родня.