Женщина нашего времени
Шрифт:
Поднялся какой-то мужчина. Харриет узнала Рона, одного из метателей стрел из «Снопа пшеницы». Он почувствовал себя неловко, когда оказался на ногах перед таким большим количеством людей, и быстро заговорил.
— Весь вопрос заключается в том, что от нас ожидается и что мы должны делать? Фотографии, макеты, идеи — все это замечательно, и я не думаю, что найдется хоть одна душа в Эвердене, которая захочет выбрать вот тот другой проект, чтобы построить там свои дорогие дома. Я имею в виду нас, простых жителей деревни, а не членов совета или кого-то другого вроде них.
Он
— Это не в наших руках, верно? Кто бы ни выиграл, нам следует принять это, как должное.
Харриет приветливо улыбнулась ему.
— Вы можете помочь нам выиграть, если вы решили, что предпочитаете этот вариант тому.
Бриллиант на ее правой руке снова коротко сверкнул, когда она указала на фотографии.
— Вы можете написать в комитет по планированию. Напишите вашему члену парламента. Включитесь в работу ассоциации жителей Эвердена. Распространяйте материалы «Действия в защиту Эвердена». Есть множество вещей, которые вы можете сделать, если вы действительно хотите помочь нам.
«Именно энтузиазм и несомненное дружелюбие голоса Харриет подействовали на них сильнее, чем то, что она сказала», — подумала Элисон. В зале снова послышался гул голосов, тихое жужжание исходило от рядов стульев, в нем звучали интерес и решимость.
Когда Рон сел, он выглядел самодовольным. Со своей удобной позиции Элисон могла видеть затылки кивающих голов. Завтра письма к властям начнут опускаться в почтовый ящик на наружной стене деревенского магазина.
Последовал еще ряд вопросов, касающихся транспортных проблем и улучшения сферы обслуживания, а также того, будут ли местные жители иметь преимущества при покупке домов. Дэвид и Энтони отвечали им доброжелательно и терпеливо. Элисон заметила, что уровень интереса к специальным вопросам был невысок. Собрание усвоило в общих чертах план Харриет, и именно это занимало всех сейчас.
Затем поднялась женщина, которую Элисон не знала. Она была одета в темно-синий джемпер, несколько напоминающий морскую форму, и полосатую рубашку с отложным воротником. Элисон догадалась, что она была жительницей с окраины Эвердена, из одного из больших домов за пределами деревни с теннисными кортами в уединенных садах и новыми оранжереями, верхушки которых были едва заметны с узкой дороги между живыми изгородями. Ее муж, возможно, работал в Лондоне.
— Есть один само собой напрашивающийся вопрос, который никто не задал. — Ее голос подтвердил догадку Элисон.
Харриет любезно посмотрела ей в лицо.
— Как в каждом плане предполагается, если это вообще предполагается, поступить с самим бердвудским домом?
Харриет ожидала услышать такой вопрос и подготовилась к нему. Возможно, женщина в полосатой рубашке совершала прогулки мимо «Бердвуда» и рискнула, как и сама Харриет это сделала, подойти к дому по подъездной аллее, возможно, фантазировала, как можно было бы продать удобный старый дом приходского священника и восстановить эту полуразвалину, вернув ей викторианско-готическую славу, на зависть всем соседям. Может быть, она была настоящим консерватором, может быть, просто любопытной.
Харриет сглотнула. С тех пор, как она вошла внутрь облицованного изразцом холла вместе с Элисон и при свете электрического фонаря взглянула наверх, на богато украшенную галерею, «Бердвуд» стал предметом ее мечты. Она защищала его, хотя у нее было на это не больше прав, чем у женщины в полосатой рубашке.
— Я не могу вам сказать, что представляет собой план компании «Касториа». Они не присылают мне бесплатной информации… — Тотчас в зале раздался вежливый смешок. — Так что я могу только догадываться. Но если судить по их прошлым действиям, то я могу представить себе, что если бы они были в состоянии купить дом и землю, на которой он стоит… — Харриет не смотрела на членов совета. Вместо этого она глаз не спускала с той, которая задала вопрос, — они бы без колебаний и сомнений снесли бы это здание и втиснули бы на этот участок столько новых домов, сколько смогли бы. Это, конечно, только мои предположения.
— А как насчет вашего собственного плана?
Харриет снова почувствовала легкую пульсацию в подбородке, в том месте, где был перелом. Она подавила желание потереть это место.
— Дом был бы спасен. Он был бы полностью отреставрирован со всей тщательностью.
— Как частный дом?
— Он так и был задуман с самого начала. Мистер Ферроу построил его, как дом для своей семьи, которая и занимала его с тех пор, за исключением последних нескольких лет, когда он, к сожалению, пустовал.
— Но дом был завещан Эвердену, чтобы деревня его использовала, не так ли?
Муж этой женщины, полный мужчина в очках, сидел рядом с ней. Он поднял на нее глаза. Харриет не могла точно сказать, то ли он хотел подбодрить свою жену, то ли подать ей знак, чтобы она села и дала бы возможность кому-нибудь другому задавать каверзные вопросы.
— Это так. Но разрушающиеся старые дома дорого реставрировать, а затем содержать в исправном состоянии, как вы знаете, в чем я уверена. В завещании нет такого условия. Это сложный вопрос. Я думаю, что у меня нет права делать критические замечания по этому поводу.
Харриет позволила себе слегка отвести глаза в сторону.
Женщина упорствовала.
— Не намерены ли вы купить «Бердвуд» под прикрытием вашего плана нового строительства и реставрировать его, как частный дом для своего собственного использования или для перепродажи с целью получения прибыли?
Харриет уже сделала свое предложение совету церковного прихода. Это предложение было выражено в форме щедрой суммы наличных. Однако, сделав это, она дала понять с утонченной деликатностью, тактом и предельной сдержанностью, что дальнейшее развитие плана «Бердвуд» зависит от возможности приобретения ею дома и сада на правах свободного землевладельца. Она оставила их, чтобы они обдумали ее предложения.