Журнал Наш Современник 2008 #8
Шрифт:
На имя старого пограничника прислали сообщение от главы местной администрации, что участок земли напротив старой крепости, где были разме-
щены бывшие казарма, тюрьма и некоторые хозяйственные постройки, продан некоему господину по фамилии Ю Джи.
Уже сам факт покупки выглядел по меньшей мере странным: зачем неведомому господину понадобилось приобретать это не только неблаговидное, но попросту непригодное для нормального существования место, каменистую тощую землю? Старая застава была расположена слишком
Тут, несомненно, был некий подвох, который вскоре и раскрылся.
Ю Джи оказался не кем иным, как просто подставным лицом, через которого и была совершена сделка. Но кто бы мог догадаться, что настоящим хозяином окажется вездесущий проныра Чжан Чжень… Это было более чем удивительным! Неужели он мог затеять всю эту странную аферу только ради того, чтобы насолить старому противнику? На самом деле, зачем ему старая тюрьма - ему, оказавшемуся теперь одним из самых богатых людей округа, скупившему себе целые деревни с их землями, а в городах целые кварталы с торговыми рядами?! Говорили, что даже в Нанкине он купил себе большой дворец.
Но дело оказалось намного серьезнее простого намерения насолить. Старый прохиндей начал нешуточную перестройку в приобретенной части старой заставы, туда пригнали толпы строителей. начале поставлено было несколько высоченных зданий, но вокруг них даже забор не стали ставить, а те, что были, убрали. Старую же казарму и тюрьму не только не разобрали на кирпичи, но провели в них основательный ремонт, выдраили изнутри и снаружи.
скоре после постройки и ремонта в новые помещения въехало множество прислуги.
Следом пригнали табун отборных хунских лошадей, для которых в казарме соорудили конюшню.
А в один из дней приехал и сам хозяин. К великому удивлению всех, он поселился в тюрьме, где в былые времена многажды заключался по причине очередного нарушения границы.
Конечно, у богатого, достигшего возможности удовлетворить любое свое желание человека могут быть свои причуды и капризы. Но, имея дворец и поместья в наилучших, райских местах с великолепными садами и каналами, поселиться в горной, совершенно непригодной для нормального житья старой заставе, да еще в тюрьме, пусть и бывшей?!
Не только жизнь чудесит над нами, но и мы порой непозволительно чудим с нею, дерзим ей… Жить в тюрьме, утопая в показной роскоши, - да, насмешка над ней была тут несомненна.
При этом можно было подумать, что он все-таки малость тронулся головой. Но нет, старый пограничник со своей сторожевой башни несколько месяцев подряд пристально наблюдал за соседом и нашел, что все его действия в повседневном быту были весьма разумными, а хозяйственные задумки - крайне расчетливыми.
А тем временем жизнь шла своим чередом, у каждого своя.
Старый пограничник, даже имея немалые реальные возможности, никогда не допускал излишеств ни в чем, будь это повседневная еда, одежда или
Зато у Чжан Чженя был вечный праздник. По крайней мере, так казалось со стороны. Обилию угощений соответствовало обилие гостей: уезжали одни, тут же прибывали другие. Каждый день котлы его были полны мясом, готовились всякие разносолы и редкие кушанья, оттуда постоянно тянуло за-
пахами еды, слышались пенье и крики, расхаживали разряженные гости и полуодетые девки. Через всякую меру оживленная эта жизнь не прекращалась даже ночью и затухала лишь под утро, чтобы назавтра с обеда, проспавшись, снова продолжиться.
Соседство двух вечных соперников по жизни, судьбе и предназначению не могло, конечно, протекать без происшествий, а то и подвохов со стороны этого неуемного мошенника. начале Чжан Чжень донимал просьбами посетить его очередной пир, желая таким образом, очевидно, вовлечь его в свои гульбища, сделать в чем-то от себя зависимым и хвастаться потом этим перед всеми. Но здесь он явно прогадал в самоуверенности своей, по себе судя о других, пытаясь подкупить то, чего не мог преодолеть хитростью и беззаконием. прочем, отчасти и сумел преодолеть, иначе откуда бы взяться его богатству… Лишь однажды, на тот самый юбилей сходил к нему, блюдя соседскую вежливость, Дин Хун и с тех пор не допускал для себя даже мысли появиться там, несмотря на назойливые приглашения, лишь усмехался в ответ на них и с преувеличенной вежливостью отказывался, нескрываемой насмешкой отбив, наконец-то, домогания соседа.
Тогда тот стал завлекать к себе мелкими подарками и угощеньями людей старого пограничника, через них пытаясь выведать что-то нужное для себя. Дин Хун вовремя заметил это и пресек, запретив повару с кучером и денщикам переходить разделяющую поместья дорогу, и завел у себя несколько купленных в деревне собак - от пьяных и шумных гостей, которые не раз, бывало, забредали к его подворью. Но старый контрабандист, как стало известно потом, велел слугам прикармливать собак, и бесхитростные псы один за другим перебегали, переселялись к соседу, чтобы поочередно попасть в котел…
Но не в суд же было подавать на этого пройдоху, не ставить же тем самым в равное положение свою честь с его бесчестьем. Конечно, он бы мог найти предлог и попросить своих бывших подчиненных и учеников, того же начальника пограничного участка Инь Си, нагрянуть в этот роскошный притон с обыском и все там перевернуть - тем более что оснований подозревать того в продолжении контрабандных дел, а вернее, в общем руководстве ими, хватало. Но и это, крайнее, вскоре тоже стало для него невозможным.