Змееловы (с иллюстрациями)
Шрифт:
— Нет. Такого разговора не было. Даже намека.
— Степан, в тот день, когда вы всей бригадой были в гостях у Эповых, какой разговор состоялся у вас с Петром Григорьевичем?
— Точно не помню…
— Припомните.
Азаров потер лоб.
— Да, он спросил, не смогли бы мы продать ему вагончик.
— И что вы ему ответили?
Степан посмотрел на следователя и покачал головой:
— Я понимаю, почему вас интересует этот разговор. Я ему ляпнул: «А яд вам не нужен?» В шутку, конечно. Подумайте сами, могу
— Хорошо.
Вера Петровна услышала за дверями раскатистый голос Скорина. Она нажала кнопку звонка, и Азарова увели.
Майор вошел в кабинет сердитый и угрюмый.
— Что бушуешь, Федя?
— Алексей Владимирович ходатайствует о поощрении Трудных…
— Ну и что в этом такого, он ведь проявил бдительность.
— Постой, не перебивай старших по возрасту и, между прочим, по званию. А я объявил младшему лейтенанту выговор. — Скорин протянул следователю бумагу: — Полюбуйся, дожили — на моих сотрудников заявления пишут!
Вера Петровна прочла заявление и нахмурилась:
— Действительно, скверно.
— «Скверно»! Жаль, ты женщина, а то бы я похлеще сказал! Представляешь, там женщины с детьми уже третьи сутки вылететь не могут, а он по билету Азарова посылает свою родственницу! — Майор положил на плечо Веры Петровны руку. — Ты там объясни Холодайкину. Я сгоряча не стал ему ничего говорить… Надулся небось на меня…
— Ладно уж, объясню, — улыбнулась Седых. — Но ты все-таки побереги нервы. Они не восстанавливаются… Как идет дело по Рыбнадзору?
— Троих накрыли. А вот с перекупщиками, кажется, маху дали. Упустили. Поздно нас инспектора предупредили.
— Против Клинычева улики есть?
— Зацепка слабая. Может быть, в Сухуми товарищи помогут. Мы дали знать…
В приемной Веру Петровну уже дожидались Кравченко и Зина Эпова. Лицо Кравченко выражало крайнее негодование. Она поднялась навстречу следователю и взволнованно начала:
— Товарищ следователь, обращаясь к вам…
— Пройдемте в кабинет, — предложила Седых, пропуская вперед себя Анну Ивановну и Зину. Она наклонилась к Земфире Илларионовне и шепнула на ухо: — Сделайте что-нибудь, пусть Холодайкин зайдет ко мне.
Секретарь кивнула.
— Так вот, товарищ Седых, обращаясь к вам с просьбой разобраться в этой истории с пропажей яда, — опять заговорила Кравченко, когда они расположились в кабинете следователя, — мы надеялись на помощь со стороны органов прокуратуры. На самом деле, объективно, ваши действия поставили на грань срыва важную научную работу.
— Анна Ивановна, тут прокуратура, — возразила Вена Петровна, бросая нетерпеливый взгляд на дверь. — И мы занимаемся историей пропажи сухого яда на сумму более четырех тысяч рублей.
Твердый, спокойный голос следователя подействовал на Кравченко. Она продолжала уже тише:
— Поймите, Вера Петровна, для результатов деятельности нашей
Седых перевела взгляд на Зину Эпову, пристроившуюся в углу комнаты на краешке стула. Девушка испуганно поглядывала то на следователя, то на Анну Ивановну.
— Мы стоим на страже законов общества, и пропажа яда — это уголовное дело, которое мы должны расследовать и найти виновного.
— Да, вы правы, — хрустнула пальцами доцент. — Но неужели так необходим арест Азарова?
— Азаров хотел нарушить подписку о невыезде, — сказала Вера Петровна.
Дверь наконец отворилась, и в кабинете появился Холодайкин.
— Пардон, но это я разрешила ему поехать на два дня в Москву. У Азарова был законный отгул. Вы извините меня, но что в этом такого? — удивилась Анна Ивановна, не замечая врио прокурора.
— Вы разрешили, а мы — нет! — вмешался Холодайкин; Кравченко повернулась к нему. — Право разрешать выезд кому-либо из подозреваемых определяем мы. И за свои действия отвечаем только перед вышестоящими инстанциями. Неопровержимые улики дали нам основание предъявить обвинение Азарову.
— Какие улики? — воскликнула Анна Ивановна.
— А это уж дело следствия.
— Степан… Нет, не может этого быть. Не может! — сказала Кравченко.
— У вас есть еще вопросы к нам? — с холодной вежливостью обратился врио прокурора к Анне Ивановне.
— Свидания с ним разрешены? — упавшим голосом спросила Кравченко.
— Нет. Передачи носить можно, — сообщил Холодайкин. — С правилами вы можете ознакомиться в милиции.
Совершенно подавленная, Анна Ивановна вышла вместе с Зиной из кабинета. Вера Петровна молчала.
— Когда вы думаете вызывать Азарова на допрос? — поинтересовался Холодайкин.
— Я уже говорила с ним. В милиции. Вот протокол.
Холодайкин пробежал глазами бумагу.
— Неубедительно. Что же вы думаете предпринять дальше?
— Надо искать Гридневу.
— Согласен.
— Дадим знать московским товарищам. Помогут, — предложила Седых.
— Нет. Дело ведем мы и искать Гридневу будем своими силами.
— Тогда мне необходимо ехать в Москву.
— Вы нужны здесь. — Холодайкин потер руки. — Хорошо, что у меня семьи нет: все свое время я могу отдавать делам прокуратуры. Но оставаться одному тоже нельзя. Вдруг вызовут в область? — Он многозначительно посмотрел на следователя: — Понимаете? (Вера Петровна рассеянно смотрела в окно.) Я думаю, с этим делом справится кто-нибудь из оперативных работников РОВДа. Ну, хотя бы этот младший лейтенант Трудных. Дисциплинированный, хорошо выполняющий свою службу. И глаз у него верный. Гридневу он знает в лицо. Может опознать. Как вы считаете?