Золотая планета. Тетралогия
Шрифт:
– Что такое? – он потерял дар речи от возмущения. – Это ты меня спрашиваешь что такое? Если что-то не так – скажи! Возьми и скажи! «У нас с нею ничего нет, но она мне нравится!» И я уйду! Развернусь и уйду!
Я опустил глаза – мне было неловко.– Это твоя девочка, ты ее привел – тебе и рулить. Чай, не маленькие, понимаю всё. Ты же мутишь что-то непонятное: то ли хочешь с ней зажечь, то ли не хочешь.Ты определись, Хуанито! Определись, старина! И скажи честно, как есть!
Из моей груди вырвался обреченный вздох. Я не знал, что говорить, банально не мог придумать слова.
– Прости, дружище. У нас с ней ничего нет, и у меня нет на нее планов. Просто я…
– Ну, так не веди себя, как мудак, Хуанито! – перебил изобретатель, вновь вспыхнув. – Не будь уродом!
Он рванулся назад, но я схватил его за руку:– Дружище, поверь, тебе не стоит зажигать с нею.
Он хотел вырваться, оскорбить, надерзить, но видимо у меня был такой взгляд, и такой тон, что осекся.
– Это не тот человек, которого можно крутить, – продолжил я похоронным голосом. – Не связывайся с нею.
– Почему? – выдавил он. – Что в ней такого?
– Я не могу сказать. Просто поверь.
Он задумался, и думал долго. Затем посмотрел на меня со смесью удивления, тревоги и превосходства:
– Ты не прав! Она не такая!
– Я… – Я вновь не знал, что ему ответить. Уж к чему, но к аргументу, на который он намекнул, готов не был.
– Она и правда странная, дружище, но не шлюха. Я все свои модели готов поставить, не было у нее никаких контрактов, ни одного. Хочешь, докажу тебе?
– Я не это имел в виду… Не совсем это… – попытался поправиться я, но без успеха.
– Старик, давай договоримся? – усмехнулся он. Не зло, но с железом в голосе. – Если у тебя на нее ничего нет – ты не лезешь и не мешаешь мне. Я вижу их, всех их, насквозь. У нее есть свои заморочки, да, но это ерунда. И я докажу тебе это.
– Но…
Я снова попробовал возразить, но он не стал меня слушать, развернулся и пошел на место.
– Так вы говорите, сеньорита…
– Пенелопа. И можно на ты. – Маркиза улыбнулась, и ему, и мне.
– Пенелопа… – расцвел изобретатель. А во мне все больше и больше росло чувство, что я опоздал. Безнадежно опоздал. Лучше бы мы не подходили к ним совсем. Надежда оставалась одна, только на ее благоразумие. Что выиграв поединок со мной, она не станет разбивать ему сердце, играться. Потому я занял выжидательную позицию, принялся наблюдать за происходящим, получая от этого, если честно, некое удовольствие. Потому, что читать в людях что-то – всегда удовольствие, особенно, если видишь, что эти люди не врут. Нет, врать пытался, но Хуан Карлос – преувеличить, пустить пыль в глаза. Но следил я не за его ужимками. Она же, с поправкой на секреты собственной организации, не соврала за весь разговор ни разу. Более того, намеренно открывалась, как бы демонстрируя мне, что честна.
– …Конечно подрабатываю! Как студенту прожить здесь, в Альфе, не работая? – разводила она руками.
– И кем, если не секрет? – Конструктор честно выполнял обещание и «разводил» ее на эмоции, которые я смогу прочитать. Да и он в общем тоже – у него схожий талант, но в отличие от меня, читать он умеет только девчонок. И только в такой вот беседе.
– Да так, в одной охранной фирме… – Взгляд на меня. Полный мольбы, просьбы о помощи.
– И кем? –Хуан Карлос заинтересовался.
– А кем девушка может работать в охранной фирме? – попыталась уйти она от ответа. Не вышло:
– За пультом связи что ли сидишь?
– Да нет, киллер она! Боевик! Ходит и людей мочит! – встрял я, внимая. Не тот случай, не стоит пользоваться ТАКИМИ моментами и топить человека, даже если речь идет о благе друга. Иногда лекарство бывает хуже болезни.
Хуан Карлос, как я и ожидал, покатился со смеху. Ее же глаза наполнились благодарностью: я не соврал, не выпустил зло в мир, и не дал соврать ей.
– …Да, Санта Фе. Это в Авроре. Но сейчас живу у родственников здесь, в Альфе, – продолжала рассказывать она о себе. Спокойно, неторопливо, изредка бросая на меня контрольные взгляды – не бросил ли я следить за ней? «Если совру – говори» – читалось в них с вызовом. Я пропустил про «родственников» – если корпус – семья, то в каком-то смысле они и есть ее родственники.
– Значит родители…
– Да, погибли. Все. Я осталась одна.
– Соболезную… – В голосе Хуана Карлоса появилась горечь. Еще одно очко в ее копилку…
– …А учишься где? И на кого? – не отставал изобретатель, выжимая из нее все соки, все подробности. Да, такого напора от него я не ожидал.
– В Государственном техническом. Имени Евы Веласкес. – Девушка улыбнулась.
Конструктор от услышанного названия присвистнул, и правильно: техника – его стезя.
– И кем будешь?
– Инженером купольных систем и коммуникаций жизнеобеспечения. – Ее улыбка стала почти от уха до уха. Глаза же у конструктора полезли на лоб:
– Ничего себе!!! И как там?
– Хорошо.
Далее из уст моего ангелочка полился такой поток научной терминологии, что я понял, что она действительно там учится, это не легенда. Это ТОЖЕ не легенда. М-да, ангелочек – и инженер купольных систем? И такое бывает?Моя челюсть заметно приблизилась к полу.
…Ничто в ее словах не было легендой, либо легенды слишком хорошо переплетались с правдой, были частью правды. Она не соврала ни разу. НИ РАЗУ!!! Конечно, я мог предположить, что ангелочков учат владеть собой в любой ситуации, что она такой специалист по втиранию очков, что заткнет за пояс даже мою интуицию, но все-таки склонялся к мысли, что учат в корпусе немного иному. Они не суперагенты, они бойцы, мясо, а мясу этого не требуется. Читать же чувства у меня получалось даже у всемогущей Катарины, имеющей богатый-пребогатый жизненный опыт – вряд ли сопливая девчонка подготовлена лучше боевого офицера.