Золотой берег
Шрифт:
На обратном пути в Мистик Сюзанна, уже одетая, была задумчива. Казалось, ее мучает какая-то неразрешимая проблема. На протяжении всего последнего месяца на нее то накатывали приступы чувственности, то она пребывала в состоянии крайней задумчивости и отстраненности. Я привык с годами к причудам ее характера, но на этот раз случай был явно особый. Как верно заметила Каролин, Сюзанна была сама не своя. Но, к слову сказать, и я не находил себе места.
Когда мы причалили, я сказал ей:
— Возможно, ты права — нам стоит уехать. Мы могли бы спуститься на яхте до Карибского моря и исчезнуть
Она помолчала, потом произнесла:
— Тебе следует уладить свои проблемы с налогами, пока не завели уголовного дела.
Она была права. Как и большинство американцев, я чувствовал, как правительство вторглось в мою жизнь, и, сказать по правде, ощущение было не из приятных.
— Ладно, — кивнул я, — но, как только я разделаюсь с этим, мы уедем.
— Тебе не кажется, что ты в долгу перед Фрэнком? — вдруг спросила она.
Я посмотрел на нее.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты же обещал ему, что будешь защищать его в суде по делу об убийстве. Когда ты разговаривал об этом с Эдвардом и Каролин, ты дал понять, что еще не принял окончательного решения.
Я ничего не отвечал, разглядывая линию горизонта. Ненавижу, когда лезут в мои дела или напоминают мне о том, что я когда-то сказал. Кстати, я не припоминаю нашего разговора с Сюзанной, в котором я бы поведал ей о моем обещании быть защитником Белларозы.
— Вы же решили оказать друг другу взаимные услуги, не так ли?
— Да, возможно, так, — сказал я и добавил: — А тебя это разве касается?
— Я считала, что ты сам сделал этот выбор. И не исключено, что опыт защиты по уголовному делу окажется для тебя полезным.
— Ты действительно так думаешь? А ты понимаешь, что после этого процесса мне придется покинуть контору «Перкинс, Перкинс, Саттер и Рейнольдс»? Защиту главаря мафии мне никто не простит. Я уже не говорю о том, как на это отреагируют наши знакомые.
Сюзанна пожала плечами.
— Мне на это плевать, Джон, да и тебе, признайся, тоже. Ты и так уже давно выкинул эту чушь из головы. — Она сделала паузу. — Так что выполняй свое обещание.
— Хорошо. Можешь не переживать на этот счет.
Во второй половине дня в субботу мы отплыли из Мистика и направились к югу вдоль побережья Лонг-Айленда, обогнув Монток-Пойнт при сильном ветре и сложных течениях.
Примерно милях в десяти к юго-востоку от Монтока мы увидели в море стаю китов. Мы повернули к ним, но они не дали нам приблизиться и уплыли. Говорят, что увидеть китов — это добрая примета, а в последние годы они встречались довольно часто. Но час спустя нам довелось лицезреть уже не столь приятное зрелище. Всего в пятидесяти ярдах от нашей яхты из глубин моря всплыла башня огромной черной подводной лодки, она была похожа на гранитную скалу, и волны, разошедшиеся после ее всплытия, раскачали яхту. На башне имелись только цифры, никаких надписей, и Эдвард выдохнул:
— О Боже… это наша?
— Нет, не наша, — ответил я.
— Русская?
— Она государственная. Русская или американская. У Саттеров нет в собственности ни одной ядерной подводной лодки.
На этом, как мне тогда показалось, и завершилось превращение Джона Саттера из лояльного налогоплательщика и патриота в гражданина мира. Или, вернее, в гражданина моря.
Пользуясь тем, что у нас в запасе было еще несколько часов светлого времени суток и дул юго-западный ветер, я направил яхту вновь к побережью Лонг-Айленда и пошел в западном направлении вдоль великолепных пляжей с белым песком. Мы прошли мимо Ист-Хэмптона и Саутгемптона, затем свернули в залив Шинкок, проплыли мимо одноименного заповедника и причалили у пирса яхт-клуба в Саутгемптоне.
На следующий день, в воскресенье, мы отчалили при сильном ветре, прошли вновь вдоль Монток-Пойнт и зашли в залив Грейт Пеконик. Для малых и средних яхт плавание под парусами в Грейт Пеконик — это ни с чем не сравнимое удовольствие, так как при полной иллюзии, что вы находитесь в открытом море, вы пользуетесь всеми преимуществами безопасного плавания в заливе. Здесь можно увидеть немало интересных яхт, полюбоваться прекрасными видами побережья, на что мы и потратили почти целый день. Эдвард осматривал берега при помощи бинокля и обнаружил четырех женщин, загорающих без верхней части купальника. Он предложил мне тоже посмотреть на них в бинокль, но я сказал, что меня подобные вещи не интересуют. Сюзанна и Каролин, со своей стороны, попросили его дать им бинокль, если он обнаружит на пляже голого мужчину. Ну и экипаж у меня подобрался.
В воскресенье вечером мы причалили у бывшей деревушки китобоев Сэг-Харбор, чтобы пополнить запасы провизии. Сюзанна, как вы помните, не увлекалась готовкой даже в своей современной кухне, так что ждать от нее кулинарных подвигов на камбузе не приходилось. Сюзанна и Эдвард считали, что закупка провизии должна заключаться в посещении ресторана на Мэйн-стрит, но я и Каролин воспротивились. Так как капитаном яхты являюсь я, то сделали все по-моему. Теперь вы понимаете, почему я люблю прогулки на яхтах. Мы прошлись по притихшим в воскресный вечер улицам деревушки и наткнулись на закусочную, где и закупили холодного пива и сандвичей, после чего вернулись на свою яхту, которая стояла у пирса там, где Мэйн-стрит упирается в море. Когда мы сели на палубе, чтобы выпить пива и закусить невзрачными бутербродами, Сюзанна, обращаясь ко мне, сказала:
— Если у нас после этой прогулки на яхте начнется цинга, в этом будешь виноват ты.
— Я полностью отвечаю за яхту «Пауманок» и ее экипаж, мадам. Я являюсь капитаном корабля и не потерплю неподчинения.
Сюзанна взболтала банку с пивом, открыла ее и плеснула пивной пеной мне в лицо.
Обычно такие сцены мы с Сюзанной разыгрываем в качестве прелюдии перед тем, как заняться любовью, но сейчас с нами были дети, и мне ничего не оставалось, как изображать невинное веселье. Ха-ха. Но, клянусь, это игра уже начала меня возбуждать. Я всегда почему-то легко возбуждаюсь, когда нахожусь на яхте.
В тот вечер мы играли в карты, разговаривали, читали и отправились спать довольно рано. Плавание под парусом очень изматывает, и я нигде так крепко не сплю, как на яхте.
Мы встали на заре и взяли курс в сторону дома. В заливе Гардинерс мы прошли вокруг одноименного острова. Семья Гардинеров прибыла в Новый Свет практически одновременно с семьей Саттеров, но остров, дарованный им еще Карлом Первым, до сих пор является их собственностью. Нынешний его владелец Роберт Дэвид Лайон Гардинер обладает тем, что можно было бы назвать единственным наследуемым титулом в США, он известен как шестнадцатый лорд Манора. Мой отец, хорошо знакомый с ним, называет его Бобом.